Страница 57 из 93
И вот тут появилась идея обязательных садиков с 3 лет. Зачем ждать проявления неадекватности родителей до 6 лет, если можно выявить ее в 3? Опять же вопрос языка — огромное количество турецких детей, которые воспитывались «среди своих», к первому классу школы, как оказалось, просто не знают русского. И как их учить хоть чему-то в такой ситуации? А тут мы закладывали себе лишних три года форы, и в целом затея эта выглядела весьма… разумно. Особенно если учитывать, что на фоне кризиса поток беженцев с юга — ранее почти иссякший — начал потихоньку вновь набирать силу. Пока еще практически незаметно, но тенденции уже настораживали, так что мы тут начали готовиться заранее.
— Добрый день, вы наша классная руководительница? — Конечно, приход в школу сына генсека вызвал тут достаточно заметный ажиотаж. При том что расположенное в Крылатском учебное заведение считалось более или менее «элитным», тут учились дети многих живущих на районе советских руководителей, генсек — это, конечно, несколько иной уровень.
— Да, Сережа, здравствуй, — она очень «по-взрослому» протянула ладонь сыну, которую тот, вообще не смущаясь, пожал. Ну а что, он поди уже успел со всем Политбюро перезнакомиться и половиной министров, что ему какая-то учительница. Немного замялся только когда вспомнил, что ей нужно букет отдать. — Проходи, садись, сейчас все соберутся и начнем.
— Я надеюсь, что с тем, что он сын генсека, у нас проблем не будет? — Я, конечно, еще собирался поговорить с директором, но классная она все же «ближе к народу», поэтому ее поведение тут даже важнее. — Я бы хотел, чтобы к сыну было точно такое же отношение, как к любому другому ученику. Не хуже и не лучше. Здесь он не сын генсека, а точно такой же ребенок, как и все другие. Если он будет задирать нос — прошу, сразу сигнализировать, ни в коем случае «не прогибаться».
В целом меня заверили, что проблем с этим не будет и учителя знают, как работать с разными детьми.
— А учитывая последние нововведения, теряется сам смысл в завышении оценок, поэтому… — Женщина только пожала плечами и улыбнулась.
— Ну да, ну да, для того все и затевалось, — кивнул я.
С 1995 года, опять в экспериментальном пока варианте, у нас должен был начать внедряться единая государственная аттестация — ЕГА, и я даже не знаю, почему это дело в итоге так назвали, — по итогам 9-го и 11-го классов. Знакомая по будущему система, которую правда тут несколько «оптимизировали», вовсе отказавшись от явно лишних в такой ситуации внутришкольных экзаменов. А так каждый выпускник должен был сдать пять предметов, из которых русский язык был обязательным и еще четыре — опциональных.
Вообще именно вузовская среда и именно аспект поступления в них в СССР всегда считался достаточно «коррупционно опасным», достаточно вспомнить количество анекдотов, которые касались поступления на желанную специальность «по блату». Причем в отличие от, например, торговой сферы, ловить нечистых на руку дельцов от образования получалось у нашей милиции крайне скверно.
Система ЕГА отлично синергировала с курсом на цифровизацию. Получивший вожделенные баллы выпускник вносился со своими результатами в единую общую по Союзу таблицу и мог прямо через СовСеть подавать заявку на поступление в любой вуз страны, что изрядно облегчало процесс и страховало подростка от ситуации, когда ты по какой-то причине пробиться на вожделенную специальность не смог и был вынужден тут же отправляться «топтать сапоги».
Забавно, что против ЕГА неожиданно — и достаточно логично, если вдуматься — выступили вояки. Ведь новая система не только уменьшала количество «не поступивших», но и ухудшала их качество. Для понимания: в 1995 году в Союзе было примерно 2,3 миллиона абитуриентов, а плановых мест в вузах — примерно 1,3 миллиона, что автоматически отсекало минимум миллион человек по причине нехватки для них мест. Однако если раньше огромное количество соискателей не поступали в МГУ — там был средний конкурс 5 человек на место — и потом эти все равно очень умные подростки вынуждены были терять год и идти в армию или на АГС, то теперь они могли выбрать альтернативный вуз, куда вступительные баллы им пройти позволяли. И вот так, пройдя несколько итераций «утруски», из списков поступивших вылетали не случайные неудачники, а тупо худшие по итогам сдачи ЕГА. Именно они и шли в армию. И, конечно, воякам такое падение качества призывного состава сильно не понравилось.
Конечно, ради того чтобы больше умных подростков отправлять в армию, менять ничего не стали, это было бы уже совсем странно, вместо этого посоветовал Варенникову посмотреть, какие еще должности можно перевести на контракт. Тем более куда «расти» там было: из полутора миллионов личного состава Сухопутных сил на контрактной основе в 1995 году служило около 800 тысяч, остальные все еще были призывниками.
— Хорошо, — выслушав объяснения женщины, я засобирался прощаться, потому как день был рабочий, я и так с трудом себе два часа выкроил на то, чтобы ребенка проводить первый раз в первый класс. Ну, вернее, в нулевой. — Серж! Не безобразничай, тебя вечером заберет мама.
Сын только улыбнулся и кивнул, демонстрируя неподдельный энтузиазм по поводу начавшейся для него «школы». Он еще даже не представлял, насколько быстро вся эта история ему успеет надоесть…