Страница 4 из 93
Глава 2 Генплан
13 января 1994 года; Москва, СССР
THE NEW YORK TIMES: Финансовые проблемы Лондона ощущаются все острее
Лондон впервые за восемнадцать лет обратился к Международному валютному фонду за экстренной финансовой помощью — шаг, который еще недавно казался немыслимым для одной из крупнейших экономик Запада. Правительство Джона Мейджора запросило кредит объемом 35 миллиардов долларов. Если совет директоров фонда одобрит заявку, речь пойдет о крупнейшем займе в истории МВФ.
Последний раз Великобритания обращалась за помощью в 1976 году — в разгар нефтяного кризиса и обвала фунта. Тогда кабинет Джеймса Каллагана получил от фонда пакет поддержки, который по нынешним меркам выглядел почти символическим: в десять раз меньше нынешнего запроса, если не учитывать инфляцию. Однако ситуация конца 70-х была иной. Лондону удалось сравнительно быстро стабилизировать курс стерлинга и восстановить доверие рынков, причем часть выделенных средств страна в итоге даже не использовала.
Сегодняшний кризис выглядит куда тяжелее и опаснее. Британская экономика находится в состоянии стагнации уже четвертый год подряд. Государственный долг достиг 700 миллиардов долларов и превысил 60% ВВП, продолжая расти на 4–5 процентных пунктов ежегодно. Бюджетный дефицит разросся до рекордных 8% ВВП, инфляция остается двузначной, а рост экономики с 1990 года ни разу не превысил 1%.
Совокупные показатели последних пяти лет выглядят особенно тревожно: экономика страны сократилась примерно на 1,5%. Для развитой державы подобная динамика — уже не обычный циклический спад, а признаки возможного «потерянного десятилетия». И хуже всего для Лондона то, что пока не просматривается очевидных способов переломить тенденцию.
Дополнительное давление оказывает валютный рынок. Фунт продолжает дешеветь по отношению к доллару, а в начале года был зафиксирован беспрецедентный момент: британская валюта впервые в истории торговалась ниже американской. И в отличие от 1992 года этот процесс уже далеко не так безболезнен, последние два года занимать Лондону приходится в долларе, поскольку доверие к британской валюте уже видимо никогда не вернется на прежний уровень.
Политический спор вокруг антикризисных мер становится все острее. Лейбористская оппозиция на фоне назревающего кризиса в Персидском заливе и потенциального скачка цен на нефть требует введения чрезвычайного налога на нефтедобычу, рассчитывая частично закрыть дефицит за счет сверхдоходов энергетических компаний. Кабинет консерваторов пока колеблется. Вместо этого парламент одобрил сокращение поддержки наиболее незащищенных слоев населения и расширение программы приватизации государственных активов.
Дорогая нефть при этом остается для Британии одновременно и потенциальным спасением, и угрозой. Рост цен поддерживает нефтяные доходы бюджета, но одновременно ускоряет инфляцию и усиливает давление на потребителей и промышленность. Ситуацию усугубляет слабость европейской экономики: рецессия у торговых партнеров лишает Лондон внешнего спроса, который мог бы стать драйвером восстановления.
Даже высокая ключевая ставка перестала работать как прежде. Банк Англии удерживает стоимость денег на крайне высоком уровне, однако глобальный рост ставок лишил Британию прежнего преимущества: заемный капитал больше не спешит в Лондон только ради высокой доходности.
Особенно нервно на происходящее отреагировали рейтинговые агентства. Если в 1976 году обращение к МВФ не лишило Британию высшего рейтинга AAA, то сейчас оценки звучат гораздо мрачнее. Moody’s понизило рейтинг страны сразу на две ступени — с AA до A- с негативным прогнозом. Некоторые аналитики уже вновь называют «больным человеком Европы». И самое тревожное для правительства Мейджора заключается в том, что хоть сколько-нибудь надежного сценария стабилизации пока не видит никто.
Новогодние праздники как-то незаметно подошли к концу, я успел в этом году даже мотнуться на Кавказ покататься на лыжах, отлично отдохнул и был готов вновь окунуться с головой в текучку…
— … Можно с уверенностью признать, что градостроительный план столицы от 1975 года был выполнен неудовлетворительно. Из 120 предприятий, намеченных к выводу из столицы, было на практике выведено только 73. Из 21 тысячи гектаров, отведённых под создание зелёных насаждений, около четверти оказались застроены, что нарушило чёткую систему насыщения зелёными зонами отдельных районов города. Также можно заметить, что наложенный формальный запрет на размещение в Москве новых учреждений соблюдается весьма выборочно или вообще не соблюдается. В центральной зоне города количество мест приложения труда выросло по отношению к жилым местам вдвое, что опять же ведёт к перегрузке центральной части, формирует тяжёлую маятниковую миграцию в часы пик и перегружает транспортную инфраструктуру. Ещё одним фактором, который усложняет формирование нового градостроительного плана, является сопротивление отдельных ведомств, учреждений, организаций на местах. Тут ярчайшим примером этого является трассировка Третьего транспортного кольца, которая продолжалась больше десяти лет. Фактически проложить важнейшую городскую магистраль поверху так и не удалось, что стало причиной решения о строительстве её в тоннеле…
Я сидел и слушал докладчика. Ну как слушал — краем уха отдельные тезисы ухватывал, а сам немного отрешённо рисовал в блокноте узоры. И думал, конечно. Вот нахрена мы всякие программы принимаем, планируем что-то на будущее, умных людей привлекаем, какие-то расчёты делаем? Какая фигня! Обязательно ведь найдётся какой-то важный товарищ «из горисполкома», который стукнет кулаком по столу, топнет ножкой и продавит «срочную необходимость» построить что-то именно здесь. И неважно, что конкретный кусок земли, в общем-то, совсем под другие нужды резервировался.
Ну и, конечно, все попытки ограничить расширение города, сместить акценты с Москвы на другие регионы необъятной страны полностью провалились. А ведь для этого специально вводились «лимиты» на привлечение рабочей силы, чтобы не превращать всю страну в государство одного мегаполиса. Об этом же говорил и докладчик…