Страница 29 из 93
— Да, Михаил Сергеевич, прямо сейчас смотрю японский канал. Страх и ужас, — можно только удивляться, почему глава СВР о событии такого масштаба узнает от меня, а партийный кассир КПСС в 12 часов ночи фактически «на посту». И откуда у него в Москве японский ТВ канал, а главное — зачем? Впрочем, сказал я другое.
— Вы знаете, что делать. Работаем по самому масштабному сценарию.
— Да, я уже понял. Сейчас буду звонить нашим агентам, раздавать распоряжения.
— Удачи нам всем, Николай Ефимович, я очень на вас рассчитываю.
— Приложу все усилия, Михаил Сергеевич.
Зашла Иванна:
— Я подумала, что спать ты все равно не будешь, сделала тебе чай с бутерами. Хоть голодным не останешься, — я с большой теплотой посмотрел на жену, встал с кресла, подошел, поцеловал.
— Спасибо. Я тебя очень люблю.
— Я тебя тоже. Пойду спать. Приходи как сможешь. — Она зевнула, махнула рукой в том смысле, что «хорошо тебе поработать» и ушла досыпать.
Я сел за компьютер и вышел в Сеть. В отличие от большинства жителей СССР у меня имелась возможность через специальный шлюз подсоединяться к западному интернету прямо из дома. Открыл почту, написал пару строк и отправил письмо. Соблюдая «конспирацию» оно ушло не сразу конечному получателю — вернее получателям — а прошло через цепочку адресов, так чтобы отследить его было бы крайне затруднительно.
Исполнители на местах получили команду «на старт». Вернее команду «на старт» они получили заранее, а сейчас это было только подтверждение того, что все в силе и можно начинать палить из-за всех стволов. Впрочем, скорее всего, учитывая масштабы нашей подготовки, «ракеты начали взлетать» еще до моей последней отмашки, слишком уж много всего было подготовлено, даже захоти я тормознуть процесс — просто не успел бы. Ну а я и не хотел тормозить.
Теперь от меня мало уже что зависело: шестеренки завертелись, механизм пришел в движение, отсчитывая минуты до начала самой массовой атаки на… На саму глобальную мировую капиталистическую систему. Когда я говорил про масштаб сравнимый с ядерной бомбардировкой, я вообще не шутил.
В известной мне истории землетрясение в Кобе нанесло Японии убытков на двести миллиардов долларов. Даже для Японии, у которой ВВП оценивалось в 5 триллионов, а бюджет был размером в 700 с лишним миллиардов — это много. Тогда финансовый рынок Японии обвалился за день на 5,6%, а за неделю — почти на 8%. За первый квартал тогда индекс Nikkei потерял аж 16% — много, но не катастрофа. И вот наша задача заключалась в том, чтобы превратить этот «Ужас» в «Ужас-ужас-ужас», пользуясь терминологией древнего анекдота.
Для таких манипуляций капиталистический мир предоставляет огромное количество различных механизмов и рычагов воздействия. Для проведения операции я недрогнувшей рукой выделил двадцать миллиардов долларов из партийной казны, благо средств там хватало и даже такую солидную сумму можно было аккумулировать без каких-то особых потрясений.
Во-первых, последние 5 лет — особенно после того как приземлили фунт в 1992 году — начали потихоньку скупать иену, чтобы в нужный момент ее выбросить на рынок и уронить курс. Это был самый первый — вернее даже нулевой уровень подготовки диверсии.
Первым же уровнем было создание правильного фона в прессе. В конце концов, никто не поверит в то, что «пациент при смерти», если до этого все твердили, какой он здоровый. И тут конечно японцы сами нам помогли. После приснопамятного сдувания пузыря недвижимости доверие инвесторов к японским ценным бумагам — ну вернее не к самим бумагам, а к тому, что они будут приносить стабильную прибыль — было изрядно подорвано. 1991 японцы еще успели «проскочить», в 1992 году ВВП этой страны показал рост в 0,5%, 1993 −0,4%, 1994 — 0,3%. Фактически три года никакого роста.
Ну и мы последний год активно бомбардировали мировое инфополе статьями о скором крахе Японии. Что мол проблем там накопилось много, ни на какой рост в ближайшее время рассчитывать не стоит, в общем: «гроб-гроб-кладбище-пидор». В этом плане западные «аналитические издания» оказались максимально просты для покупки в плане создания нужной информационной волны. То есть если бы мы попробовали коммунизм так рекламировать, то конечно никакие влитые миллионы нам бы не помогли — потому как политика, и за это могут по шапке настучать. А поскольку в данном случае политики не просматривалось, сплошные финансовые мутки, то журналисты брали наши деньги с большим энтузиазмом. Сколько десятков миллионов долларов на это было угрохано я даже не скажу, но общее настроение по поводу ближайших японских экономических перспектив виделось достаточно туманным. Настолько, что кое-какой отток средств начался даже еще до самого землетрясения. В конце концов фондовая биржа — это всегда немного казино, если игрок не верит, что здесь можно выиграть, то даже на порог такого притона зайти побрезгует.
И вот прямо сейчас пока японцы еще не разобрались, что там произошло, пока весь мир в шоке, заранее купленные газетчики начинали строчить максимально апокалиптические статьи. О том, что вся островная страна в руинах, что количество погибших исчисляется сотнями тысяч, что Японию вообще практически в средние века по развитию отбросило. О том, что теперь все ждут ужасающего цунами, которое окончательно смоет с островов остатки цивилизации, что уже якобы зафиксированы повреждения атомных станций на островах, что вроде как русские станции слежения за ядерной обстановкой уже обнаружили радиацию в воздухе, что скоро все западное побережье Тихого океана накроет радиоактивным облаком, а в самой Японии не выживут даже крысы.
Мы по заветам Геббельса заливали инфополе максимально страшной и приковывающей к себе внимание ложью. Так человеческий мозг устроен — ради выживания человек должен концентрироваться на опасностях. Если два источника информации будут сообщать прямо противоположные новости — один, что случился апокалипсис, а второй, что все спокойно и ничего не произошло — то человек в первую очередь поверит первому. И вот наша волна дезинформации была именно на это ориентирована.
Паника. Нам нужна была паника. Такая паника, которой никто еще никогда не видел.