Страница 13 из 93
Самое смешное, что этот нефтепровод удалось удачно заминировать ещё в 1990 году, когда мы готовились к операции по защите Южного Йемена, но тогда эти приготовления не понадобились, обошлись, можно сказать, своими силами. А вот тут закладочка и сыграла.
— Товарищ Генеральный секретарь, тут один документ, на который вам точно стоит обратить внимание, — новый глава моего секретариата Юрий Прокофьев протянул мне среди остальных традиционных «утренних» бумаг небольшую папочку, на которую в ином случае я бы, вероятно, внимания и не обратил даже.
Прокофьева я знал ещё по тому случаю с личной жалобой на саботаж борьбы с торговой мафией внутри столичной парторганизации; за прошедшие годы он медленно рос по карьерной лестнице, дорос до второго секретаря московского горкома, но потом «на столицу» пришёл Бойко и начал тянуть с собой — как это всегда бывает в таких случаях — своих людей. Прокофьев остался не у дел, а я тут как раз Кириенко «отпустил» на вольные хлеба первым секретарём Харьковской области, и у меня вакансия образовалась, вот Прокофьев её и занял. Такая тройная рокировка получилась, короче говоря.
— Что там, Юра?
— В суд на нас подают американцы, Михаил Сергеевич. В Нью-Йорке.
— Так, — я удивлённо приподнял левую бровь и приспустил очки, которые последнее время вынужден был надевать для работы с документами, к сожалению, зрение потихоньку портилось, и, как говорилось в той старой шутке, длины рук уже стало не хватать. — Подробнее…
Подробности оказались в данном случае чрезвычайно интересными. Как уже упоминалось, СовСеть не была настолько закрытой системой, как её хотели бы представить капиталисты. Там «Совятню» как только не называли: «Советский цифровой ГУЛАГ», «Великий коммунистический файервол», «Социалистическое интернет-болото» — вот только на самом деле доступ в Совятню вполне могли получить и иностранцы. Наши телекоммуникационные спутники линейки «Молния» к началу 1994 года уже покрывали с запасом всё северное и часть южного полушария, на геостационаре также висели ретрансляторы. Купи тарелку — или можно перенастроить чужое оборудование, благо сигнал мы не шифровали, делая его доступным для всех — и смотри, что хочешь, ставь себе оборудование для обратной связи и без проблем заходи в Совятню. Хочешь с гостевым доступом — это если только смотреть без возможности что-то писать или ещё как-то взаимодействовать — или регистрируйся установленным образом и получай полный доступ. Конечно, для отдельного американского, даже Васи Пупкина, это было дорого и сложно, но вот, например, для университетов… Мы активно развивали образовательную программу, ставя в разных учебных заведениях по всему миру станции доступа в СовСеть, и к 1994 году таких вот авторизованных «точек входа» было уже многие сотни. Любой студент мог подать заявку положенным образом, получить личный пароль и заходить в советский сегмент глобальной сети — под надзором специальных органов, конечно, с перманентным баном в случае попыток как-то похулиганить — чтобы пообщаться с советскими коллегами, скачать оттуда учебные материалы… Или книги.
И вот как раз книги и стали поводом для судебного разбирательства. У нас же в СовСети библиотечный «сайт» появился едва ли первым ещё в 1986 году, и туда начали активно выкладывать отсканированные или просто вручную переписанные в цифровом формате книги. Нет смысла закапываться в подробности, важно, что библиотека эта цифровая имела в том числе и пользовательский отдел, куда залить текст мог кто угодно, и при этом книги на иностранных языках там тоже присутствовали. К чему это привело? К быстрому появлению в Совятне уютного чердачка с актуальной современной западной литературой, закачанной туда американцами для американцев: они, поди, тоже не тупее табуретки и прекрасно умеют считать деньги, с большой радостью экономя на необходимости покупать бумажные издания и читая актуальные новинки в цифре.
Естественно, капиталистам это понравиться не могло, и на нас подали в суд. Коллективный иск подал целый конгломерат американских издательств с требованием прекратить безобразие и компенсировать убытки…
— Туфта какая-то, — я бегло просмотрел документы и, главное, сопроводительную записку от юристов из МИДа, — мы хоть и подписали конвенцию об авторском праве, но в ней вообще ничего нет про цифровое распространение информации. Да и у СССР государственный иммунитет, они не могут подать на нас в суд в Нью-Йорке.
— А янки не СССР подали в суд, а на американскую компанию, которая распространяет по стране терминалы для доступа к СовСети… — пояснил Прокофьев, и в таком варианте это стало гораздо более логично.
Дело в том, что имелся прецедент в США, который распространял действие государственного суверенитета в том числе и на разные социальные и образовательные программы некоммерческого характера. То есть прецедент этот, конечно, янки писали под себя, но кто сказал, что мы им сами воспользоваться не можем? Так что на точки доступа в университетах иск никак повлиять не мог — то есть понятно, что при желании Белый дом закроет всё одним махом, даже не поморщится, но именно вот так, через судебное решение, сделать это было невозможно, — а вот компания, которая продавала тарелки населению, вот она могла пострадать…
— Ну ладно, — я кивнул, — держи меня в курсе.
Прокофьев вышел из кабинета, а я ещё немного посидел в кресле, бездумно пялясь в какую-то таблицу, открытую у меня на экране компьютера, после чего поднял трубку и набрал Лигачёва.
— Егор Кузьмич, здравствуй, дорогой, на месте? Можешь зайти ко мне, есть тема на пошептаться.
Через 20 минут пришёл наш ответственный по кадрам и неофициально — 2-й человек в государстве. Я быстро пересказал ему историю с «нарушением авторского права».
— И что ты хочешь? Присоединиться к конвенции в более жесткой форме? — Дело в том, что СССР хоть и подписал конвенцию по охране авторского права, сделал это в более старой и более «облегчённой» Женевской редакции от 1952 года, а сейчас была актуальна Парижская редакция от 1971 года, и на Союз регулярно оказывали давление по поводу «актуализации» законодательства в данной сфере, увязывая этот момент с другими международными отношениями.
— Наоборот.
— Наоборот? — Лигачёв вопросительно склонил голову набок.
— Есть идея организовать собственную конвенцию о свободе распространения информации в цифровом пространстве.
— А смысл? — после короткой паузы поинтересовался Егор Кузьмич.