Страница 31 из 110
Дуня положила на пол большую сумку с бильярдными шарами, которые боярин принёс ей накануне. Мотя пристроила сверху выровненные кии*. (*устаревшее название палок) И обе они подошли к столу. Бортики ещё не были закреплены, но отверстия для креплений были подготовлены.
Дуня взяла один из шаров и поставила в центр стола. Он сразу же покатился и тут один из мужчин, стоявших в стороне, выступил вперёд:
— Боярышня, пол неровный. Надо подложить щепочку под ножку и тогда стол выровняется. Но нам сказали, что сперва потребно натянуть полотно?
— Да, — Дуня подошла к полотнам, пощупала их, выбрала подходящий рулон, и велела: — Приступайте.
Несколько человек сообща взялись за новую работу и вскоре стол был плотно обтянут тканью, а потом в считанные мгновения закрепили бортики.
Зал постепенно заполнялся знатной молодежью, старостами, посадниками, боярами, гостями Новгорода. Все с интересом наблюдали за работой мастеров и московскими гостьями.
Новгородцы переглядывались, уточняли подробности спора, но все говорили разное. Одни настаивали на том, что юные боярышни утёрли нос иноземцам, пренебрежительно рассуждающих о люде православном, другие выставляли московских девчонок глупыми, вздорными, злыми, не имеющими страха и уважения.
Кошкина прислушивалась к разговорам и все больше мрачнела, но виду не подавала. На её лице блуждала лёгкая улыбка превосходства, и она даже нашла в себе силы засмеяться, когда услышала, что Мотька бормочет о стервятниках. Но уверенность боярыни была напускной.
Евпраксия Елизаровна была поражена, как малозначимое словесное противостояние разрослось, приобрело политическое значение и привлекло сюда полный состав совета господ.