Страница 18 из 110
— Как видишь, не справляемся, — с горечью ответила она. — Может необходимо больше времени, чтобы пошла слава о нас, а может, нас специально маринуют, чтобы взять всё задарма или есть кто-то, кто не даёт развернуться нашей торговле. Во всяком случае, купцы из других городов нашего княжества покупают меньше, чем мы производим.
— Да уж, размахнулись наши мастера на славу! — хмыкнул он. — У меня даже отец стал частенько прогуливаться по торговым рядам, чтобы посмотреть, что там новенького появилось.
Дуня перевела дух и неожиданно жалобно посмотрела на Семена:
— В общем, я не знаю, что тебе сказать. С одной стороны мне захотелось показать новгородцам, что с нами выгодно вести дела, а с другой необходимо помочь нашим производителям новинок. Они сейчас встают на ноги и недостаточный спрос разоряет их.
Боярич пристально посмотрел на Дуню, и она взглядом спросила его, что он пытается разглядеть в ней. Семён опустил глаза и нехотя признался:
— Знаешь, в городе полно высокородных бояр, но никто из них даже не подумал оценить проблемы новых мастерских, хотя все рады изобилию. И уж тем более никому в голову не пришло поддержать людей.
— Я всего лишь намекнула, что есть возможность.. — смутилась Дуня, — ..и вся нагрузка ляжет на Евпраксию Елизаровну с княжьими холопами.
Семен прервал её:
— Ты взяла и озаботилась обо всех. Даже новгородцев пожалела, а они в рот Казимиру смотрят. Как бы они потом ни переняли наши новинки.
Семён умолчал о том, что новые мастерские как раз именно так и появились, переняв новинки Кошкина-Ноги, а Дуня своей выходкой подпихнула этих подражателей под руку его матери.
Он надеялся, что Евпраксия Елизаровна поймёт, что мастерская её сына только погрязла бы в мелочёвке, упуская важные направления. А так в Москве за короткий срок пристроили каждую свободную душу к работе, и нищих теперь не у каждой церкви сыщешь.
Но тут Доронина встрепенулась и жарко начала доказывать:
— Так мы ж не сидим на месте, а развиваемся! Пока они будут повторять наш товар, мы сделаем новое!
Боярич лишь хмыкнул, но в этом вопросе у Дуни была твёрдая позиция:
— Пойми, только так идёт развитие ремесел! Ты посмотри, как за счет заказов Кошкина-Ноги скакнуло кузнечное дело! А ему всего лишь потребовалось гибкое железо для рессор.
Боярышня подскочила и помогая себе руками, начала перечислять достижения:
— А гончары! Ты видел, как быстро они отреагировали на напечатанные в книжках рецепты по заготовке на зиму продуктов и выставили на рынок новые формы горшков, плошек, банок? Они же удивили всех дивными фигурками, кои сделали для души, а их умывальники, корыта и прочее по хозяйству! Это же прорыв! К тому же многие новинки глазурованы разными цветами. Понадобилось — и вспомнили старые рецепты! А недавно мои рядовичи сварили несколько пропиток для дерева и одна из них не даёт гореть дереву.
— Совсем?
— Не совсем, но надо постараться, чтобы пропитанная деревяшка загорелась. А всего-то люди начали думать, как сделать лучше и качественнее, да чтобы другие не смогли повторить.
Дуня ещё много говорила, пытаясь убедить не только Семёна, но и себя, что от собранного караван будет толк, а он слушал и переживал за неё. Боярич с радостью бы поехал с ней, но Репешок загрузил его работой и спросит строго. Однако надо будет поговорить с Борисом Лукичем о пригляде за Дуней и Кошкиной. У них уже не поезд с подарками, а нечто выдающееся, что непременно отразится в летописях.
К боярыне Кошкиной Дуня пришла с повинной только на следующий день. Евпраксия Елизаровна уже остыла и начала решать организационные вопросы.
Вот тут-то очень помогло содействие князя Сицкого. Он уже дал указание перегонять лошадей, распределяя их по ямам на пути к Новгороду. Боярыня вместе с Дуней съездила к нему, переговорила с ним и немного успокоившись, отпустила свою маленькую неспокойную подопечную. А дома Дуняшу ждала мама.
— Ты туда не только наш товар собралась везти, но и все свои деньги! — с порога завела она разговор. — Зачем? Там же ушкуйники, у них нюх на деньги!
— Дед разрешил взять, — упёрлась Дуня. — Он даже не будет ругать меня, если я всё потеряю.
— Дочка, да я ж не за серебро беспокоюсь, а за тебя! Прознает кто, что ты везешь с собой такую сумму и не будет вам покоя!
— Княжьи подарки небось дороже..
— Княжьи? Ты что, нашего князя не знаешь? Хорошо, если он книжки из монастыря твоей бабки дарит, а может статься, что передаривает привезённую из Холмогор копчёную рыбу.
— А Холмогоры разве наши?
— Нет, пока новгородские, но.. — Милослава многозначительно поиграла бровями и Дуня поняла, что и тут идут переговоры в преддверии войны. Никому проклятая не нужна. У всех полно дел и только Борецкой неймется.
— Мам, я там хорошего железа куплю. Понимаешь, очень надо!
— Ты бы лучше душистого масла привезла или хрустальный кубок, — мечтательно произнесла Милослава и тут же осеклась. Подловила её дочь!
— Отлично! Будет тебе диковинка, — подскочила Дуня, — но не хрусталь. Ну его.. хлам!
— Дуня, я не.. а-а! — махнула рукой боярыня, понимая, что дочери надо учиться не только зарабатывать деньги, но и тратить. С первым у неё здорово получается, а со вторым не очень.
А дальше у Дуни ни минутки свободной не выдалось вплоть до самого отъезда. Столько вдруг неотложных дел оказалось, что не счесть! И как-то неожиданно было вдруг остановиться и услышать:
— Скатертью дорога, доченька! И ты, Мотенька, береги себя. Помните о чести девичьей, ведите себя тихо!
— Внучка, ты уж не подведи нас! Ты боярышня Евдокия из Дорониных! Пусть все знают, какие мы! Матрёнка, смотри у меня! Не балуй!
— Евдокиюшка Вячеславна, ты только окромя Нова города никуда не едь! На князя Олельковича посмотришь и возвращайся, — вытирала платочком глаза ключница. — Матрена Саввишна, ты не потакай нашей Евдокиюшке, и сама сиди тихо.
— А себя показать? — прогудела низким голосом Анисья.
— Молчи, дура! — огрызнулась на мастерицу Василиса, но шепоток по дворовым уже пошёл. Как же не показать себя? Надо чтобы все запомнили их боярышню!
Следующими обняли Дуню с Мотей Маша с Ванюшкой. И дружно начали советовать, как вести себя с новгородцами. Каждый из них говорил прямо противоположное.