Под вересковым небом

Ябеда

Фрауке, где ты?

Это правда, что наш пентхаус опустел?

Госпожа Хельмштедт доложила мне, что ты съехала. Почему ты не предупредила меня? Ты вообще знаешь, насколько ценные вещи хранятся в этой квартире?

Пожалуйста, позвони мне.

Помимо сообщений, я замечаю два пропущенных звонка. Я в шоке. Что там вообще произошло? Я опускаюсь на лежащее на земле дерево на обочине дороги и пытаюсь собрать себя по кусочкам. Потом перечитываю сообщения. Юстус написал мне около двенадцати. Я не ответила — и тогда он позвонил. Два раза. Наверное, мы с Виллемом в тот момент ходили проверить ульи. Хорошо, что я не услышала звонок, иначе все закончилось бы ссорой.

Я опускаю телефон. Что случилось с Юстусом? Что он вообще себе думает? Я чувствую себя героиней какой-то дешевой комедии, а вот госпожа Хельмштедт — ябеда. Как она смеет сообщать Юстусу, что я съехала? Как? «Ты вообще знаешь, насколько ценные вещи хранятся в этой квартире»? Серьезно? Ценные вещи? Хранятся? Что все это значит? Мы что, живем в аукционном доме?

Я качаю головой. Может, Юстусу стоит самому вернуться в его дурацкую квартиру и поиграть в смотрителя музея? Вообще не понимаю, почему он так волнуется. Пусть радуется, что квартира свободна и ему не придется снимать апартаменты. Если задуматься, он от этого только выигрывает. Лучшего варианта и придумать невозможно. Юстус получил свой перерыв, а я еще и освободила ему место. Идеально!

— Все в порядке? — рука ложится мне на плечо.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой профессора-пчеловода.

— Увидел, что ты сидишь здесь, — взгляд мужчины падает на мой телефон. — Ты получила, — Виллем покашливает, — плохие новости?

— Плохие новости, да, можно сказать и так. Скорее, я прочитала плохую шутку. — Я усмехаюсь. — Но вообще нет, ничего по-настоящему плохого не случилось. Мы с мужем сейчас не очень хорошо ладим. Иногда случаются, — я пытаюсь найти подходящее слово, — недопонимания.

— Недопонимания, — многозначительно повторяет Виллем, — ах да.

— Да, недопонимания, но знаете что? — Я вдруг поднимаюсь с дерева. — Я не позволю этому испортить мой день. Солнце светит, у меня с собой интересная книга, — я указываю на велосипедную корзину, где лежат мои вещи, — а еще я наверняка смогу купить кусочек пирога у Лив. Если бы ваши пчелы узнали о таких замечательных перспективах, они бы тут же пустились в пляс, да?

— Вот так-то лучше, — профессор-пчеловод ободряюще улыбается. — Не позволяй никому испортить этот прекрасный осенний день!

«Какой милый господин, — размышляю я, — не странно, что он так запал Лив в душу».

Мы с профессором прощаемся во второй раз, я обеими руками хватаюсь за руль и толкаю велосипед прямо через гору шуршащей листвы. Два больших конских каштана уже потеряли листья. Осень — прекрасная пора года. И я не позволю никому забрать у меня этот замечательный сентябрьский день. Когда я добираюсь до сада Лив, я снова и снова прокручиваю в голове свой план. Я не позволю Юстусу испортить мой перерыв.

Я паркую велосипед около старого хлева и ставлю телефон на беззвучный режим. Пусть Юстус идет к черту! На данный момент меня гораздо больше интересует Лив. Я заглядываю в кафе: женщина стоит за прилавком и ловко нарезает пирог на противне.

— А сегодня есть масляный пирог? — спрашиваю я.

Лив поворачивается и удивленно смотрит на меня.

— Фрауке, вот это да! Вот так сюрприз! — женщина явно рада. — Ты вернулась!

— Думаю, теперь ты будешь видеть меня чаще. Во-первых, потому, что купленный вчера сыр был просто потрясающим. Во-вторых, я остаюсь в Люнебурге до Рождества.

— Что? Ты мне не рассказывала об этом!

— Разве? — смеюсь я. — Я рассказывала на рынке, но ты была очень занята.

Я решаю наверстать упущенное и сообщаю Лив о заказе от судоходной компании, моей небольшой квартирке и о том, как хорошо я чувствовала себя во время последнего визита на Люнебургскую пустошь.

— Наверное, это потому, что ты проводила здесь каникулы в детстве. Это накладывает свой отпечаток, ты… — Звонок прерывает Лив. — Извини, пожалуйста.

Женщина запускает руку в карман и достает телефон.

— Привет, Лиза… Это очень плохо… Если ты не сможешь прийти, я сегодня останусь в кафе одна, как же я смогу… Да, хорошо… Нет, я справлюсь… Я должна идти, гости начинают подходить… Да, до скорого.

Лив раздраженно завершает разговор и отправляет телефон обратно в карман.

В этот момент я замечаю, что женщина стала очень худой. Сбросила вес? Я рассматриваю ее ягодицы и ноги. Она слишком худая, но если то, что сказал мне Виллем, правда, тогда это неудивительно. Лив изматывает себя на ферме до предела.

— Какие-то неприятности? — осторожно спрашиваю я в тишине, которая наступает после звонка.

— Ах, у меня есть помощница, Лиза. Она все время звонит и сообщает, что не сможет прийти. Как же это глупо.

Лив снова берет нож и принимается нарезать следующий пирог.

— Теперь мне нужно садиться и обзванивать остальных, чтобы быстро найти замену, а у меня были другие планы, — на секунду выражение лица женщины становится жестким.

— Мне очень жаль.

— Не стоит, правда, не стоит. Лучше скажи мне, — Лив оборачивается ко мне с улыбкой настоящего профессионала, — какой пирог хочешь? Ты ведь наверняка проголодалась.

— Ты меня раскусила! — смеюсь я над собой. — А какой есть?

— Сливовый, абрикосовый, с посыпкой. Все свежее!

— Тогда я возьму капучино, а к нему, — я заглядываю Лив через плечо, — кусочек сливового пирога.

— Со сливками?

— Само собой!