Страница 37 из 101
Я несу рюмки в посудомоечную машину, загружаю их, закрываю дверцу и облокачиваюсь о столешницу. «Ах, Юстус, куда ты делся? Мне тебя не хватает. Я скучаю по тебе, по прошлому Юстусу, по нашей прошлой жизни». Я сглатываю. Снова накатывает тоска.
Это возвращает меня к реальности. Я беру себя в руки. По крайней мере, пока Бетти все еще здесь, я не собираюсь снова плакать. Она так старалась подбодрить меня. Кстати, где она?
Я иду в прихожую и вижу подругу. Она стоит перед картинами и, кажется, погружена глубоко в свои мысли.
— Ты вообще знаешь, какие сокровища здесь висят? — спрашивает Бетти, когда я подхожу к ней. Коридор, который тянется вдоль всего пентхауса, увешан картинами моего отца. Юстус сказал, что они «не подходят по цветовой гамме», поэтому мы нашли компромисс и повесили картины в коридоре.
— Да, мне они тоже нравятся. — Я бережно провожу пальцем по рамке.
— У твоего отца был необыкновенный стиль, все кажется таким легким. — Бетти, все еще разглядывая картины, делает шаг назад. — В этом определенно есть что-то импрессионистское, но это не совсем точно определяет его стиль. Картины выглядят так, будто кто-то взбил подушку — и перья закружились в воздухе. В этих сюжетах есть что-то настолько легкое, что кажется, будто они танцуют. И еще эта насыщенность красок, почти как в стиле барокко.
Как же красиво Бетти говорит о произведениях моего отца! Так приятно.
Мы медленно идем дальше по коридору.
— На первый взгляд, — Бетти смотрит на небольшой натюрморт, на котором изображены цветы в стеклянной вазе, — здесь только хаос. Но потом вдруг начинают вырисовываться очертания: здесь — изгиб вазы, там — блики света, а над ними — ярко-красные маки. — Подруга указывает на отдельные участки на картине. — Хочется узнать больше, увидеть больше, и ты погружаешься все глубже и глубже. Эта притягательная сила просто… просто необыкновенна.
Бетти внимательно смотрит на меня.
— Звучит прекрасно. — Я улыбаюсь. — То, как ты описываешь картины моего отца.
— Они действительно прекрасны.
— Что меня удивляет даже спустя много лет, так это их невероятная яркость. Даже ночью. Когда я не могу уснуть, я часто хожу здесь и рассматриваю картины. Кажется, что они сияют изнутри, будто в них заключен их собственный источник света.
Бетти кивает. Мы довольно долго стоим рядом, погрузившись в молчаливое наблюдение. Я думаю об отце, о том, что он слишком рано умер. Эти картины — единственное, что осталось у меня от моего детства, от того времени, когда все было хорошо. Иногда, когда Юстус крепко спит, я подхожу к картинам и разговариваю с ними, как некоторые разговаривают со своими домашними растениями. Я уверена, что среди этих масляных красок живет душа моего отца. Когда я говорю с картинами, я общаюсь с ним. Я не могу представить свою жизнь без этого.
— Скажи, Фрауке, а ты не думала продать их?
У меня перехватывает дыхание. Я не верю тому, что только что услышала. Бетти не могла такое сказать.
— Не смотри на меня так, я лишь имею в виду, — она смотрит на длинный коридор и потом на террасу, — что за все это добро, пентхаус и так далее, платит Юстус?
Я все еще шокирована, стою с открытым ртом и не могу никак отреагировать на вопрос подруги. На самом деле мне и не нужно реагировать, ведь Бетти — мой финансовый консультант. Она прекрасно знает, кто за что платит в моей жизни.
— Думаю, Виктора могли бы заинтересовать некоторые работы. Он мог бы заехать и дать предварительную оценку. И тогда ты будешь знать примерную сумму. Если подумать, — Бетти слегка вытягивает губы, — этот стиль мог бы даже вписаться в галерею Виктора. Идеальное отражение духа нового времени!
Подруга уже вошла в азарт.
— Ты наверняка знаешь, — продолжает она, — какой бум переживает рынок искусства. Настоящий ажиотаж. Новые имена, восходящие звезды, открытия, которые все хотят заполучить, — и цены взлетают до небес, — Бетти резко взмахивает рукой. — Если кто-то и может продвинуть работы неизвестного художника, так это Виктор. Поговори с ним!
Сначала я не произношу ни слова. В ушах все еще стоит гул: «бум», «восходящие звезды», взлетающие «до небес» цены. Эти слова я не могу и не хочу связывать с работами отца. Я чувствую, как начинаю злиться и больше не желаю слушать Бетти. Ей стоило бы прямо сейчас прекратить всю эту пустую болтовню. Но она продолжает:
— Фрауке, я хочу сказать, что тебе стоит как-нибудь задуматься о продаже. Тебе ведь нужен стартовый капитал для твоей новой жизни, поэтому поговори с Виктором, он…
— Бетти, — я резко перебиваю подругу, — прекрати! Меня не интересует продажа этих картин. Сам факт того, что ты думаешь об этом, ранит меня. Мне сейчас хватает проблем с Юстусом.
— Но в этом-то и дело, ты должна…
— Я ничего не должна, — я снова перебиваю подругу. — Мне надоели люди, которые указывают, что мне делать, а чего не делать. Бетти, — я медленно выдыхаю, — тебе сейчас лучше уйти.
После моих слов раздается лишь тихий щелчок закрывающейся двери.