Под вересковым небом

— Что это там белое? — Бетти с задумчивым выражением лица указывает на опушку леса вдалеке.

И действительно: вдалеке вдруг появились белоснежные фигуры. Они спокойно бродят по пастбищу, с каждой минутой их становится все больше и больше.

— Гуси? — размышляю я вслух.

— Возможно. — Бетти щурится и моргает. — Но разве они не слишком большие для гусей?

— Без понятия. — Я застегиваю ветровку, ведь после бессонных ночей всегда немного мерзну. — Быстро доедим и поедем дальше, мне что-то холодно.

— Тебя не остановить! Фрауке, не смей превращаться в деревенщину!

— Ну уж нет, Лизбет, не бойся.

Я успокаивающе похлопываю подругу по бедру и тут же вижу, как она закатывает глаза. Бетти всегда так реагирует на полную форму своего имени. А мне эта форма ее имени нравится.

Прошла всего пара минут, а мы уже успели собрать вещи и стоим перед нашими велосипедами.

— Завтра я точно почувствую свою пятую точку. — Бетти кривится и залазит на велосипед.

— А я ноги, — стону я. — Бетти, мы стареем.

— Ой, прекрати.

Я кручу педали и вспоминаю наш маршрут: до следующей деревни прямо, потом первый поворот направо. Или второй? Пока я пытаюсь вспомнить дорогу, мне в глаза бросается въезд на ферму. По обе стороны от него растут шесть лесных буков. Подождите-ка, надо притормозить.

— Что такое, Фрауке? Почему ты остановилась? — Бетти, которая ехала на пару метров впереди, теперь обернулась ко мне.

— Не знаю… — бормочу я, уставившись на въезд на ферму.

На краю стоит громадный фермерский дом, типичный для Нижней Саксонии: темный деревянный каркас, красный кирпич, белые окна с переплетами, которые выглядывают из-под большой соломенной крыши. Широкая деревянная арка обрамляет утопленную в нишу, искусно вырезанную дверь.

— Красиво.

Бетти развернулась и теперь вместе с велосипедом стоит рядом со мной.

— Я знаю это место.

Мой взгляд скользнул к фронтону дома, где пересекаются две деревянные скульптуры — лошадиные головы. Они улыбаются. Лошадиные головы улыбаются — как и раньше.

— Бетти, на этой ферме я в детстве отдыхала с родителями! — кричу я. — Я все же нашла ее! Я не могу в это поверить!

— Наверняка это было замечательное время. — Бетти смеется. — Ты просто вне себя от радости.

Я восторженно киваю и не могу насмотреться на то, что было скрыто так глубоко в моих воспоминаниях.

— Все как и прежде, за все эти годы ничего не изменилось.

Мой взгляд начинает блуждать дальше по ухабистому мощеному двору и уходит прямиком в палисадник, увитый шарами самшита.

— Тогда взглянем поближе.

Бетти отталкивается от земли и медленно направляется к въезду во двор.

— Но ты не можешь просто взять и…

— Нет, я могу. Смотри! — Она указывает на белую эмалированную вывеску на одном из деревьев.

«Садовое кафе, ферма Лобекхоф», — написано на вывеске, а рядом с надписью виднеется длинная стрелка.

— Ага, — бормочу я вполголоса и следую за Бетти.

Когда мы проезжаем мимо шести буков, меня вдруг пробирает дрожь. Я слезаю с велосипеда и поднимаю взгляд на кроны деревьев. Сколько времени прошло с тех пор, когда я в последний раз была здесь? Сколько времени прошло с тех пор, как…

— Ну же, Фрауке, пойдем! — кричит Бетти.

Я снова сажусь на велосипед, игнорирую дрожь в теле и следую остальным стрелкам-указателям. Они ведут вокруг фермерского дома. За домом притаилось небольшое строение, старый хлев. Его соломенная крыша опустилась почти до земли. Там, где обычно расположен вход в хлев, — окна и стеклянная дверь. На двери изображен силуэт козы, а над ним виднеется уже знакомая мне надпись: «Садовое кафе».

— Кажется, это оно. — Бетти слезает с велосипеда и закрепляет его в стойке. — Будешь капучино?

— Только если разрешишь тебя угостить. — Я паркую свой велосипед рядом с велосипедом подруги.

— Если ты так этого хочешь, то конечно. — Бетти наблюдает, как на соседней лужайке за столиками расположилось несколько гостей. — А я пока подыщу нам красивое местечко.

Мы разделяемся. Я с любопытством иду в старый хлев, чтобы сделать заказ. По пути рассматриваю новый, еще светлый штакетный забор вокруг клумбы с многолетником, любуюсь цветущими в металлическом горшке георгинами и фиолетовыми осенними анемонами по обе стороны от входа. Как же красиво!

Я захожу в кафе и удивленно оглядываюсь: за старым фасадом открывается просторное, выкрашенное в белый цвет помещение. Оно тянется до самого верха крыши, обнажая старый деревянный каркас. Я медленно прохожу в середину кафе и оборачиваюсь. «Нет, — размышляю я, — ничего из этого я не помню». Хотя… Мой взгляд останавливается на длинном балконе: не там ли наверху когда-то был сеновал, на котором я так любила прятаться? Я задумчиво разглядываю деревянную лестницу рядом, которая встроена в поперечные балки. Кладу руку на закругленную перекладину, сужающуюся по краям. «Сколько же поколений поднималось и спускалось по этой лестнице?» — тихо спрашиваю я сама себя и провожу пальцами по дереву. Его мягкая, отполированная до блеска руками и ногами поверхность напоминает мне кусок прибитой к берегу коряги, которую не один год носило по морю.

— Я могу вам чем-то помочь?

Через распашную дверь в кафе заходит женщина с рыжими волосами, а за ней следует не сравнимый ни с чем запах свежего масляного пирога.

— Да, пожалуйста. — Я поворачиваюсь к женщине. — Два капучино и немного масляного пирога.

— Какой у вас тонкий нюх. — На щеках молодой женщины танцуют веснушки. — Я только-только достала пирог из духовки.

— Замечательно! Теплым он еще вкуснее, — радуюсь я и уже чувствую во рту маслянисто-сладкий вкус.

— Я принесу за столик, не беспокойтесь, можете идти.

— Спасибо!

Я разворачиваюсь, чтобы выйти на улицу, как вдруг вспоминаю: я знаю эту женщину.

— Скажите, а это я у вас покупала фантастический козий сыр? На рынке в Люнебурге?

— Да, у меня, — женщина улыбается. — Понравился?

— Не то слово! Такой сливочный бри, как вам это удалось? Редко встретишь такую текстуру. А камамбер! Он меня просто поразил. Невероятный аромат! Правда, вы просто мастер своего дела.

Кажется, мой кулинарный порыв позабавил фермершу, ведь веснушки на ее лице пустились в пляс.

«Может быть, в чем-то Бетти действительно права, — думаю я. — Возможно, моя любовь к еде — это некий талант, а не только причина лишнего веса».