Под вересковым небом

Как бы не так

Просто неземной пейзаж! Я стою на холме — и не верю своим глазам: передо мной простирается фиолетовое море, котловина, покрытая цветущим вереском и окруженная узкими песчаными тропинками. Темно-зеленые кусты можжевельника возвышаются над этим морем, словно скульптуры. Небольшие лиственные леса и стоящие порознь группки деревьев обрамляют прекрасную картину, вид на которую открывается отсюда, сверху. Я стою на краю долины Тотенгрунд — и это зрелище завораживает.

В такой ясный и теплый сентябрьский день, как сегодня, это место просто пленяет своей красотой. В нем действительно нет ничего жуткого. Хотя, конечно, в туманный ноябрьский вечер все было бы совсем иначе. Не нужно много воображения, чтобы представить себе заколдованный пейзаж. А зимой, я уверена, это место становится по-настоящему мистическим.

Но не сейчас. Сегодня меня с улыбкой встречает солнце, а зеленый указатель ведет прямиком в Вильзеде. До деревни осталось примерно два километра. Я с легкостью преодолею это расстояние, хотя, признаюсь, новые кроссовки сильно жмут. Я останавливаюсь у ближайшей скамейки, снимаю обувь и вытряхиваю из нее песок. Тут я замечаю, что натерла правую ногу до крови.

— Вот черт, — ворчу я, делаю глоток воды и снова надеваю кроссовки.

Нужно идти дальше, а по этой деревне можно передвигаться только пешком.

Я добираюсь до места назначения уже прихрамывая. Правая нога действительно болит. К счастью, долго искать кафе в этой крошечной деревушке не приходится. С тихим стоном я опускаюсь на первый попавшийся стул и закрываю глаза. Как же хорошо!

Открыв глаза, я вижу что-то розовое. На столе передо мной лежит сумка размера XL. Я поднимаю взгляд и чуть ли не слепну от канареечно-желтой блузки с эффектными рукавами-фонариками и сияющей копны седых волос. Чуть ниже замечаю очки в серой толстой оправе и дружелюбное лицо.

— Найдется свободное местечко?

Я с удивлением оглядываюсь: похоже, мне достался последний свободный столик в саду.

— Да, конечно, — я указываю на стул напротив и беру в руки меню.

— Попробуйте меренговый малиновый торт, он невероятно вкусный. — Моя соседка заняла место за столиком и теперь смотрит на меня с ожиданием.

— Почему бы и нет. — Я захлопываю меню. — Малиновый торт звучит здорово. Вы тут часто бываете?

— Каждый год, когда цветет вереск. — Женщина с отвращением морщится. — Для моих дочерей очень важна эта поездка всей семьей. Мы арендуем повозку, набиваемся в нее и путешествуем по округе. В дороге расстилаем покрывало и устраиваем грандиозный пикник, на который каждый должен что-то принести. Это так надоедает. Не знаю, как вам, — она опускает голову и шепотом продолжает: — Но мне это совсем не по душе.

Я ухмыляюсь. Что за любопытная героиня решила составить мне компанию?

— Кстати, меня зовут Фрауке, — я протягиваю руку. — Приятно познакомиться.

— Рада знакомству, Фрауке. Меня зовут Катинка, я из Гамбурга.

«Да, точно, — думаю я, — именно так выглядит типичный житель Гамбурга». Мне кажется, что женщине около семидесяти. У нее короткие седые волосы, впереди они заметно длиннее и зачесаны наверх. Ее макияж безупречен: розовая помада сочетается с сумкой, а тени бледно-зеленого цвета — с нефритовым камнем на цепочке. Когда Катинка смеется, как сейчас, она может дать фору любой телеведущей.

— И что теперь? Где ваша семья? — Я заговорщически подмигиваю своей собеседнице. — Признавайтесь, вы от них сбежали?

— Вся эта процессия отправилась в краеведческий музей. Но меня все это старое барахло не интересует, мне нужна приличная порция капучино. — Женщина поднимает руку и машет официантке.

Мы делаем заказ, и Катинка задает главный вопрос:

— А у вас есть дети?

Я вежливо улыбаюсь и не успеваю сказать «нет», как женщина взмахивает рукой и решительно добавляет:

— Ну и ладно!

Никто мне раньше такого не говорил — и я не могу сдержать улыбку. Катинка нравится мне, даже очень.

— Просто сегодня у вас случилась передозировка родственниками, — замечаю я, — диагноз очевиден.

— И я о том же, — ворчит она, потом снова поднимает руку, машет официантке и, когда та поворачивается к ней, кричит: — Еще две бутылочки игристого, пожалуйста!

— Вы выпьете со мной? — спрашивает Катинка, состроив щенячьи глаза.

Я соглашаюсь и радостно киваю:

— Вы не против, если я сниму обувь?

Катинка приподнимает одну бровь:

— А должна?

— Нет, конечно нет, — отмахиваюсь я. — Просто я натерла ногу. Знаете, только сегодня купила эти кроссовки…

— …и никто не предупредил вас, что совершать длительные прогулки в новой обуви — плохая идея?

— Вы говорите как мой муж. — Я ненадолго исчезаю под столом и снимаю правую кроссовку. — Я от вас такого не ожидала.

— Ой-ой, вижу, у вас разлад в семье.

— Это мягко сказано. — Я выпрямляюсь и решаю не вдаваться в подробности. — В любом случае с Юстусом, так зовут моего мужа, такого бы никогда не случилось. Натереть ноги — какая оплошность! Юстус бегает один марафон за другим и при этом контролирует все: частоту сердечных сокращений, пульс и, конечно же, снаряжение.

— Звучит не очень привлекательно. — Катинка кривится, как будто наступила на что-то гадкое, а потом достает из своей гигантской сумки-шопера зеркальце и помаду с золотистым футляром.

— Мой муж — человек цифр, — продолжаю я, почти извиняясь. — И вполне вероятно, он еще помешан на контроле.

Катинка подкрашивает губы.

— Знаете что? — я заговорщически наклоняюсь к своей собеседнице. — Юстус с утра до вечера отслеживает расход калорий и количество шагов. Он завел для этого целую Excel-таблицу, и если данные не сходятся, то у него сразу портится настроение. Недавно у Юстуса появилась еще и программа, которая мониторит его сон: утром он по часам считывает, хорошо ли отдохнул.

Многозначительный взгляд скользит по столешнице.

— Мой муж знает наизусть содержание белка в своих протеиновых напитках так же, как водонепроницаемость своей функциональной куртки. Ах, да что там, своих функциональных курток! Во множественном числе! Юстус держит всю свою беговую экипировку в нескольких комплектах. У него целые коллекции! Поверьте, есть функции, которые не имеют вообще никакого отношения к одежде.

Я начинаю закипать и чувствую, как хорошо бывает иногда проболтаться и выплеснуть все свои повседневные неприятности. Я глубоко вздыхаю и немного выпускаю пар.