1940

Я едва заметно выдохнул. Уж кому как не мне знать, что в 1939 и 1940 годах советская делегация посещала Германию и выбирала образцы военной техники. Первую делегацию возглавлял И. Ф. Тевосян, нарком судостроения, вторую — А. С. Яковлев, замнаркома авиационной промышленности. Среди приобретённой в Германии военной техники были боевые самолёты, артсистемы, зенитки, лёгкие танки и даже недостроенный крейсер «Лютцов». Также были закуплены корабельные катапульты для самолётов, чертежи дизельных двигателей и производственная документация на строительство подлодок. Летом 1940 года на НИБТ полигон в Кубинке в РИ поступил немецкий Pz.Kpfw.III Ausf.G, закупленный в рамках советско-германского торгового соглашения, советские специалисты тогда получили редкую возможность провести всесторонние испытания боевой машины потенциального противника. На полигоне Pz.Kpfw.III прошёл серию сравнительных испытаний с Т-34 и БТ-7. Результаты шокировали: машина показала скорость в 69,7 км/ч на шоссе — выше, чем у БТ-7 на гусеницах, и значительно выше, чем у Т-34. Такой показатель обеспечивался 10-ступенчатой коробкой передач Maybach, однако высокая скорость могла быстро разрушать резиновые бандажи катков, поэтому немцы ограничивали её до 40 км/ч. Интересно, что сами немцы эту коробку признали неудобной и на следующих версиях вернулись к 6-ступенчатому варианту. Был отмечен и высокий комфорт экипажа. Просторное боевое отделение, хорошая видимость, развитая внутренняя и внешняя связь, а главное — наличие пятого члена экипажа, позволявшее командиру сосредоточиться исключительно на управлении боем. Немецкий танк удивил и плавностью хода. Подвеска позволяла вести огонь с меньшими колебаниями корпуса — в отличие от Т-34 с пружинной подвеской Кристи, сильно раскачивающейся на ходу. Это повышало точность стрельбы с коротких остановок. Не менее впечатляющим оказалось качество брони. Испытания в Кубинке показали, что 45-мм советская противотанковая пушка образца 1937 года не пробивала броню с дистанции более 300 м. Некоторые выстрелы с 400 м пробили броню только дважды из пяти, при условии попадания под углом не более 30 градусов.

В свете таких данных руководство ГАБТУ и наркомата обороны выступило с предложением: отказаться от некоторых существующих решений и внедрить в советские танки заимствованные у немцев узлы и компоненты. Федоренко, возглавивший АБТУ, в сентябре 1940 года направил доклад Ворошилову, где предлагал включить в проектирование новых танков: командирскую башенку с круговым обзором, эвакуационные люки иной конструкции, улучшенную схему охлаждения КПП по образцу немецкой, компоновку с отделением топливной системы от боевого отделения, новое размещение радиостанции

Позже, в октябре, АБТУ КА пересмотрело тактико-технические требования. Уже в ноябре маршал Тимошенко доложил Ворошилову о предложениях, среди которых: освободить командира танка от функций заряжающего или наводчика, установить командирские башенки, модернизировать радиосвязь (заменить громоздкие микрофоны на ларингофоны), улучшить обзор механика-водителя, снизить усилия на органах управления, перейти на индивидуальную торсионную подвеску, рассмотреть установку планетарной трансмиссии. Жаль, что Ворошилов к предложениям Тимошенко так и не прислушался.

Председатель КПК (комиссии партийного контроля) при ЦК ВКП(б), член Экономического Совета при СНК СССР, член Бюро СНК СССР, председатель Совета Союза (одна из двух равноправных палат Верховного Совета СССР) Андреев, прочитав доставленные самолетом предложения своего протеже, вызвал его в Москву.

Когда Пономаренко вошел в кабинет, Андреев указал ему на стул у приставного стола для совещаний и сам сел за этот стол напротив:

— Давай, рассказывай, что ты там затеял с отправкой в Узбекистан для оздоровления практически всего населения своей республики окромя мужчин. Да еще и согласие Юсупова заранее получил. Меня уже Хозяин сегодня спросил между делом, мол что еще за запланированная тобой массовая отправка населения с западной границы в следующем году.

Пономаренко, к тому времени разложивший предложения Сергеева «по полочкам», принялся пояснять.

Андрей Андреевич, прикрыв глаза, пытался найти слабые места в доводах своего протеже и пока не находил. В случае войны население республики обязательно пострадает и объяснение эвакуации заботой о оздоровлении населения было хоть и авантюрой, но продуманной авантюрой. Вот только как быть с населением Украины, Прибалтики? Война затронет не только Белоруссию. Андреев был реалистом и держал в руках возжи политической разведки. Вот только Хозяин был абсолютно уверен в том, что войны еще несколько лет не будет, полностью положившись на свое окружение, которое из-за страха боялось говорить правду и вычеркивало из разведсводок опасения начальников разведки погранотрядов и отделов НКВД.

К концу 30-х годов Сталин стал опасаться, как бы обновлённый партаппарат не перехватил у него власть. А полностью доверять спецслужбам он уже не мог. Вождь остро нуждался в квалифицированном партийном контроле, который бы не подчинялся ни органам внутренних дел, ни госбезопасности и напрямую замыкался бы на Сталина. А тут вождь мог довериться только Андрееву.

Сталин не случайно ставку сделал на Андреева. С одной стороны, Андреев хотя бы из-за своего здоровья уже не мог претендовать на лидерство. Поэтому Сталин мог не опасаться, что Андреев рано или поздно его подсидит. А с другой стороны, Андреев за долгое время работы в аппарате накопил много разной информации о партийных функционерах высшего и среднего звена. Он знал, кто чем дышал в 20-е и 30-е годы (Кстати, когда в апреле 1939 года в стал вопрос о снятии Ежова, именно Андреев выступил с резкой речью, предъявив ряд обвинений лично Сталину. «Чего ты смотрел? — упрекал Андреев вождя. — Тебе же говорили, смотри. Зачем Ежова взял в заместители? Я же тебе говорил: не бери его, а ты взял»).