Боярышня Дуняша 1

Дуняша быстро перебегала от одной стены к другой, размахивала руками, показывая масштаб росписи или размер стеллажей, а также же успевая делать вид, что несёт гору посуды издалека, чтобы расставить её на стол. Вышедшие из кухни монахини улыбались, наблюдая за ней, а в их глазах появилось мечтательное выражение.

Для многих из них монастырь стал спасением, но женщин угнетало обилие камня и иногда им казалось, что он студит не только тело, но и душу. Поэтому они были бы рады, если бы маленькой боярышне удалось сделать обстановку более тёплой и жилой.

Аграфена оказалась благодарным слушателем и вовремя ахала, кивала или задавала уточняющие вопросы.

— Неужто сделаешь всё, что сказала? — с надеждой спросила она.

— Коли помощники будут, то почему бы и нет?

— А кто тебе надобен?

Дуня объяснила, что ей необходимы леса, чтобы добраться до верхней части стены, а потом показала на великолепную столешницу и начала объяснять, что полки должны быть столь же массивны и солидны, но для них потребуется ковать опору.

— Да, самой тебе это не сделать, — усмехнулась Аграфена. — Думаешь, красиво будет?

— Уверена, — с жаром подтвердила она. — Это будет выглядеть надежно и близко к природе, но даже если в трапезной эти полки не приживутся, то в помещении поменьше они точно будут смотреться по-царски.

— Так уж и по-царски! — рассмеялась Аграфена. — Ну что ж, про мастеров я поняла..

— Бабуля, мне помощницы нужны будут.. — тут Дуня осеклась, увидев, как исказилось лицо родственницы. Такое улыбчивое и испещрённое легкими морщинками вдруг сморщилось, а губы задрожали.. — Прости, матушка Аграфена, я.. — испугалась она.

— Нет! — монахиня закрыла лицо руками и её плечи затряслись в безмолвном плаче.

Остальные тенями юркнули в кухню, а Дуня стояла столбом. Она сделала шаг вперед, намереваясь утешить, но остановилась, опасаясь сделать хуже.

Аграфена была такой уютной, понимающей, доброжелательно-снисходительной.. она была бабушкой.. бабулей, которой у Дуни никогда не было.

Боярышня беспомощно оглянулась, сглотнула ком в горле и все же решилась подойти и обнять.

— Я больше не буду, — покаялась она, сообразив, что, поддавшись обаянию задела чувства Аграфены. А ведь она ничегошеньки про неё не знает!

Неожиданно Аграфена сама крепко прижала Дуню к себе и в последний раз всхлипнув, тихо зашептала:

— Если наедине ты будешь обращаться ко мне бабушка, то я не против. Но при других ни-ни! Сама же знаешь, что нельзя..

Дуня болванчиком закивала и постаралась вернуть разговор в деловое русло:

— А игуменья Анастасия будет говорить со мной?

— Как же иначе? Она все глазоньки проглядела, тебя дожидаючи! — с иронией ответила Аграфена. — И сейчас, поди, молнии мечет, что я тебя не веду к ней.

Дуня широко отрыла глаза и недоверчиво хмыкнула.

Бабуля подшучивала над ней или над игуменьей?

Но более в трапезной делать было нечего, и они вышли во двор. Там Аграфена поторопила послушниц, разгружающих возок, и повела внучку к настоятельнице.

Дуня вертела головой, пытаясь ничего не упустить и почувствовать дух этого места. Здесь было по-особенному, но в чём заключалась эта особенность, от Дуни ускользало.

Погожий день купал монастырский комплекс в солнечных лучах, преподнося здания в выгодном свете, но не хватало ухоженности. Дуне хотелось стриженной травки, цветочков по краям дорожек и соло из повислых берез.

В идеале бы вымостить дорожки, создать укромные уголки со скамеечками и заросшими диким виноградом перголами. Все эти мелочи создали бы настроение, и мощные стены построек перестали бы подавлять. Наоборот, подарили бы чувство защищенности и комфорта тем, кто живет здесь.

Но тут же Дуня спорила сама с собой, доказывая себе, что попадающие под ноги черепки от посуды, налетевшие из леса и раскисшие прошлогодние листья, конские подарочки, разломанные колеса и прочая валяющаяся по всюду мелочевка показывает, что жизнь здесь кипит!

— Так вот ты какая, — со сдержанной улыбкой произнесла игуменья Анастасия.

— Да, это я, — обрадованно подтвердила боярышня и растерянно приоткрыла рот, торопясь сказать что-нибудь поумнее, но поняла, что это не нужно.

Вторая Дунина родственница внешне была противоположностью Аграфены. Видная и статная. При взгляде на неё приходило только одно слово: царица! В таких случаях не особо важны красота и возраст: женщины, умеющие себя держать и правильно преподносить, надолго оставались вне времени и как бы выше всех. Боярыня Кошкина была той же породы, но дородность понижала эффект царственности, на Дунин взгляд.

— На Милославу похожа, — обронила игуменья Анастасия, — но чувствуется в тебе бурлящая сила Дорониных. Хорошо ли это, покажет время.

Дуня согласно кивнула и даже развела руки, показывая ладошки, признавая спорный момент обладания бурлящей энергией. Сколько раз зарекалась сначала думать, потом делать, а всё как всегда! И ведь любит в тишине подумать, попланировать заранее, а как до дела доходит, то опять двадцать пять.

Не ожидавшая какого-либо ответа игуменья удивлённо приподняла бровь и посмотрела на сестру. Та развела руками и хмыкнула. Их внучка оказалась своеобразной и живенькой отроковицей.

— Я поселила тебя с трудницей. Она поможет тебе блюсти себя в чистоте и ознакомит с правилами нашей жизни, — коротко сообщила Анастасия и не видя больше никакой реакции на свои слова, строго спросила:

— Вопросы есть?

Вот тут Дуня оживилась. Она принялась выяснять, чего от неё ждут и в какие сроки, потом перечислила, что ей нужно. Когда она перестала расхаживать взад-вперёд, картинно взмахивая широкими рукавами летника (очень уж ей это нравилось делать), то игуменья подумала, что внучка выдохлась. Девочка вдруг застыла, прикусив торчащий заусениц на пальце крепенькими передними зубками и сосредоточенно его обкусывала под выжидательными взглядами двух родственниц, а потом встрепенулась и торжественно заявила:

— Я тут подумала и поняла, что у меня получается много однообразной работы, и чтобы взгляд не закостенел, необходима смена направления деятельности.

— Неужели? — усмехнулась игуменья, а её сестра в который раз всплеснула пухлыми ручками и забавно шлепнула губами намереваясь высказаться, но не зная, что сказать. Уж больно мудрено высказалась внучка.

— Да! — Дуня бездумно подхватила перо для письма и покачивая им в такт своих слов, продолжила: