Боярышня Дуняша 1

С разрешения деда Дуняша забирала с собой Митьку, Аксинью с двумя девочками помощницами и Якимку. Любаша, наставница Машеньки, и дядька Ванюши, само собой, выезжали за город вместе с боярской семьей. А остальные оставались в городе, долечивать раны и по-новой обустраиваться.

Уже когда были собраны телеги со спасенным барахлом и Милослава садилась в возок, пришла весть, что Мария Ярославна едет в монастырь принять постриг.

— Слава богу! — перекрестились все присутствующие.

— Теперь лишь бы Мария Борисовна не дала слабины и не ушла следом, — высказалась провожающая гостей Евпраксия Елизаровна.

— А что с Полуэктовой? — спросила Дуня.

— Отпустили домой с подарками, а уж когда она силы восстановит, да вернется ко двору — неизвестно.

Дуня на всё сказанное согласно покивала.

В тереме у молодой княгини осталось много недоброжелателей, а их нелюбовь будет подпитывать сестра Ивана Васильевича княжна Анна. Она девица дерзкая, умная и волевая, а главное — её любит брат. Марии Борисовне без честной и открытой Натальи будет непросто продержаться до тех пор, пока Анну не выдадут замуж.

Дуня всё это понимала не хуже других, а ещё её беспокоила ссылка старой княгини. Уж ей ли не знать, как можно издалека плести интриги, отрабатывая роль жертвы и карая своих обидчиков чужими руками. А на Дорониных княгиня зла.

— Скатертью дорога! — пожелали хозяева гостеприимного дома и приложили руку к сердцу. Дуня в ответ вместе с остальными поклонилась поясным поклоном, благодаря за поддержку и приют.

К позднему вечеру небольшой караван добрался до имения и все с радостью заселились в прогретый дом. Дуня даже погладила стены своей светелки, понимая, что сегодня вновь будет ночевать одна. Уединения ей сильно не хватало.

— Дуня! — позвала её Маша. — А где лежат травы, которые передала Катерина для Ивана Харитоновича?

Дуняша хитро расплылась в улыбке. Сынком Харитона Алексеевича оказался тринадцатилетний юноша с синими глазами, и Машуня млела от него. Тощий пацан вызывал в ней трогательную нежность и жалость. Ей все время казалось, что без неё он пропадёт. Она часами могла сидеть и пересказывать ему все сказки, которые услышала от Дуни и московских сказительниц. А он безропотно исполнял все её требования по лечению, лишь бы она продолжала сидеть рядом и говорить.

— Я сейчас принесу! — подскочила Дуняша.

— Скажи на кухне, чтобы их заварили и горячими принесли в горницу Ивана Харитоновича, — попросила Маша, но прежде чем Дуня что-либо ответила, раздался голос Милославы:

— Дочка, тебе нельзя к нему!

— Но.. — Маша покраснела, прекрасно зная, что мама права.

— У Кошкиных была общая горница для пострадавших и там командовала Катерина, а здесь тебе нечего делать на мужской половине.

— Но ему же скучно будет без меня, — губы Марии дрогнули, и она чуть не расплакалась.

— И я обещала лечить его!

— Дядька твоего братика позаботится о нашем госте, — чуть насмешливо произнесла Милослава, — а ты завтра развлечешь его, когда он выйдет посидеть на солнышке.

— Но..

— Я всё сказала, — отрезала боярыня и, мимоходом погладив Дуню по плечику, ушла к себе обустраиваться.

День завершился спокойно. Все устали с дороги и легли сразу спать. Зато утром загородное имение ожило, у всех его обитателей было полно дел.

Дуняша дала распоряжение, чтобы управляющий выделил Аксинье место для работы и помог ей заново начать своё дело. Потом боярышня дала задание Митьке поправить её грядочки в детском огороде и высыпать перепревшую землю на выделенный ей участок для посева зерна.

До обеда девочка успела съездить с Любашей и Якимом к скале. Там они выбрали место для их будущего дома, и боярышня весь остаток дня втолковывала управляющему имением Фёдору, какую она хочет поставить избу для молодой пары.

— Да как же из камня? — охал ставленник боярина. — Дорого же!

— Да как же дорого? — в его манере отвечала Дуня. — Яким — каменщик и дом его будет стоять на камне. Там же даже огород не разбить, потому что камень повсюду!

— Ну, да, — подскрёбывая бороду, соглашался он. — Но ведь простой человек, а мы ему дом из камня!

— Только нижнюю часть дома. Ты же сам говорил, что у тебя мало сухих бревен? — начинала сердиться Дуня. — А я писала, чтобы заготовил!

— Так, боярышня, всё сделал, но..

— Хватит, сам виноват, что не сберёг. Дедушка ещё поругает тебя за это.

— Виноват. Недосмотрел, а плесень, она ж..

— Проследишь, чтобы строили, как я сказала, — оборвала его Дуня. Управляющий ужом выскальзывал из зоны её поручений, находя отговорки.

— А чем скреплять камень?

— А чем ты бревна скрепляешь?

— Не надо их скреплять, — удивился управляющий, — там же..

— Вот и Яким сделает такие блоки, что их надо только ровно ставить. Паз в паз. Их даже не поднять будет.

— Так как же он ставить будет?

— Не он, а ты с помощниками. Я для чего тебе рисовала подъемный механизм? — рассвирепела боярышня, потратившая уже уйму времени на разъяснение по работе подъемника.

Федор подвинул к себе листок, посмотрел на поднимающее устройство и неожиданно произнес:

— Боярышня, как хочешь, а нам во двор такая штука нужна. Не оставляй её каменщику!

Дуня зарычала. Вот же музыкант! Каждую нервишку вытянул и потренькал на ней, но сдаваться было нельзя.

— Якиму требуется валуны поднимать, чтобы работать с ними, а нам зачем?

— Если дурачок..

— Рры!

— Ну я и говорю, если Якимка может большие блоки резать, то надо бы нам укрепить усадьбу. Слава богу, в последние годы нас набегами не беспокоили, но долго ли продлится это везение? А с этой штукой — Федор потыкал пальцем в рисунок, — и один управится.

Дуня с удивлением посмотрела на Федора. Вот ведь жук! Сидел, чесал затылок, да бороду мочалил, а сам лучше её все прикинул.

— Думаешь наш дом перестроить? — осторожно спросила она, невольно вспомнив дёргающийся глаз деда, когда она хотела внести новшества в строительство городского дома.

— Дом подождёт, — покачал головой Федор. — Башни следует поставить, а потом и стены по периметру воздвигнуть.

Дуня с недоверием смотрела на Федора.

— Это ж целая крепостица будет?

— Она самая, — серьёзно покивал управляющий.

— Но почему же раньше дед не ставил?

— Так где плинфы столько взять? Если покупать, то какие деньжищи платить! — возмутился он. — А до больших каменных блоков никто не додумался. Не строят у нас так.