Страница 68 из 85
Анисим слушал и старательно запоминал, что говорила боярышня. Вроде бы всё просто, а не зная, не сообразишь. Это кто на земле сидит, тому не в диковинку про саженцы знать, а предки Анисима московским князьям служат от самого Ивана Калиты!
— Только ты не забудь со мной поделиться укоренившимися веточками, — попросила боярышня и торопливо добавила:
— Тебе много не надо, а вдвоем нам точно удастся вырастить новые яблоньки. Если у тебя померзнут, то тогда уже я поделюсь!
У Анисима от избытка эмоций не нашлось слов и он вновь поклонился. Он же даже не ожидал, что маленькая боярышня вспомнит его, остановится, примет угощение.. (и как у него хватило смелости предложить ей яблочко? Как под руку кто-то толкнул!) ..А эта пташечка ещё подсказала, как бабкино наследство сохранить. Но душа поёт от того, что попросила у него саженец! Да он в лепешку разобьётся, а сделает всё как она сказала и преподнесет ей целый ворох яблоневых веточек. Уж он расстарается!
— Заболталась я с тобой, — всплеснула руками Дуня, — надо идти, — деловито добавила, увидев, что сияющий Анисим вдруг сообразил, что за время их разговора никто из сопровождающих холопов не появился. — Тороплюсь! — решительно обрубила возможные вопросы и живенько засеменила к жилому дворцу.
Она уже дошла до княжеского жилья, как возле Тимофеевских ворот поднялся гвалт и дружное:
— У-ух-х! У-ух-х! Ух-х!
Ноги сами понесли Дуню туда! Потом, конечно же, люди будут рассказывать, кто там ухал, но ведь все переврут!
Она не успела добежать, когда увидела нечто! Это было.. НЕЧТО!
Даже у Дуни не нашлось слов, чтобы описать увиденное. Большая монстра! И это чудовище двигалось, причем довольно быстро, а горожане в шоке открывали рты. Кого-то не держали ноги и они падали, искали глазами купола ближайшей церкви и истово крестились, прося защиты от исчадий.
Страхолюдное нечто довольно быстро продвигалось вперёд и продолжало ухать. Дуня жадно разглядывала широкие колеса, прикрытые гусеничной лентой, которую она когда-то рисовала.
Но всё остальное.. нет, она такого даже предположить не могла, когда отдавала отцу эскиз самоходной инвалидной коляски с рычагами и на гусеничной основе. Сейчас перед её глазами перемещалась полу-ладья, полу-возок, но с каждой стороны было по трое гребцов или как назвать людей, что двигали рычаги туда-сюда, как на дрезине. Они шумно выдыхали «Ух-х» — и конструкция шустро двигалась по грязи.. хм, уже не по грязи, так как двор в Кремле был вычищен.
Наконец чудо современной техники остановилось. Сбоку открылась дверка и выпала лестница. По ней сбежал великий князь и, не глядя по сторонам, быстро прошёл во дворец.
Следом за ним спустился..
— Отец! — закричала Дуня и бросилась к нему.
Вячеслав подхватил на руки дочь и закружил.
— Как выросла! Похорошела! Совсем невестой стала! — ворковал он, прижимая Дуняшу к себе. А она только крепче обнимала, едва справляясь с накатившим счастьем и ощущением защищённости.
— А у нас тут такое! Ужас какое! — зачастила она, поглядывая на сходящих вниз «гребцов».
— А это что?
Не удержавшись, ткнула она пальцем в диковинку.
— Вездеход! — с гордостью ответил отец. — Сначала лошади тащили, но когда они сбили ноги в ледяной каше, то рычажники взялись за дело.
— Обалдеть, — благоговейно выдохнула Дуня, замечая под слоем грязи, что гусеничная лента была сделана из дерева.
Вячеслав огляделся и нахмурился:
— А ты здесь что же.. — заподозрил он неладное, — никак одна?
— Да как же? — возмутилась она и даже негодование изобразила. — Я с тобой!
— Убежала? — насупился он. — Я считал тебя умнее!
— Княжича навестить хотела, — призналась Дуняша. — Отец Феодосий сказал, что он бабке своей велел меня не обижать, а она ему оплеуху залепила, да такую, что с ног сбила.
— Дела.. — протянул Вячеслав.
— Поганые, — поддакнула Дуня и состроила рожицу, когда отец внимательно посмотрел на неё.
— И ты нос сунула в эти дела?
— Мимо проходила.. — со вздохом ответила она.
— Дед чего говорит? — угрюмо спросил Вячеслав.
— Дедушка птицей-вещуном заделался в последние дни. Кого стращает, кого умасливает..
Ты же не знаешь! Нас ведь пожгли!
Лицо Вячеслава закаменело, ноздри раздулись, а глаза сощурились.
Дуня скороговоркой отчиталась об убитых, раненых, о тех, кто помог отбиваться и о месте временного приюта.
— Боярин! — позвал один из рычажников. — Нам куда эту дурищу ставить? — указал он вездеход.
— На конюшню правьте, — отмахнулся Вячеслав. — Пусть там почистят от грязи.
— Отец, а князь чью сторону примет? — тихо спросила Дуня.
— Не знаю, доченька. Не приведи бог кому выбирать между матерью и женой.