Боярышня Дуняша 1

ГЛАВА 11

Таисия была в ярости. Она понимала, что народ всё переврёт и ей ничего не грозит, а вот Доронины, а особенно Кошкины ещё пожалеют, что встали на пути у неё.. у церкви.

Что там кричали в этом логове ереси? Ведьма?

Ну, так девчонка не выдержала присутствия божьего человека и призналась.. выдала себя!

А Кошкина потворствовала, прикрывала.. возглавляла! И муж её при молодом князе.. наверняка вред творил, мысли его очернял, наветы наговаривал, своих врагов изводил его руками..

Да!

Она гордо вышла из дома Дорониных и горестно покачивая головой, собравшимся людям, села в сани. Пусть теперь придумывают отчего матушка печальна!

Таисия всю дорогу тыкала в спину возчика посохом, чтобы он гнал лошадей. Ей необходимо было как можно скорее оказаться в монастыре, написать письма нужным людям и вывернуть ситуацию в свою сторону.

— Да что ж ты медлишь! — пихнула она в очередной раз возничего в спину, и он щёлкнул кнутом.

Лошади прибавили ещё ходу. Таисии было жарко и, несмотря на мороз, она распахнула полы верхней одежки, чтобы остудить пекло в груди. Её сердце пылало от обиды и унижения, но она даже не думала успокаиваться. Острый ум женщины сейчас работал как никогда, подбирая те кары, что она обрушит на обидчиков. Они кровавыми слезами умоются..

— Останови! — неожиданно велела она, когда Москва осталась далеко позади.

— Тпру! Ленивые! — исполнил приказ возница и повернулся:

— Чего изволишь, матушка?

Игуменья огляделась.

— Дай-ка мне снегу, — подтягивая шкуры к ногам, неожиданно приказала она.

— Так это.. — возница помялся, но видя горящие алым впалые щеки игуменьи, быстро спрыгнул, набрал чистого снежка и со всем почтением подал.

Она вытащила руку из рукавицы и сжала сухонькой ладошкой пригоршню. Снег быстро начал таять, а Таисия поднесла ледяной комочек к щекам и провела им. Прикрыла глаза, сосредоточиваясь на приятной прохладе. Ноги у неё мёрзли, а в груди не утихал пожар и его отголоски неприятно поднимались в голову.

— Надо бы поспешать, матушка! — робко обратился возница, подмечая излишнюю живость в глазах игуменьи и румянец вместо привычной бледности.

Она вяло кивнула, и они продолжили путь. Сытые кони бежали быстро, а хорошо утоптанная дорога была ровной и в другое время настоятельница закемарила бы, зарывшись с головой в шкуры, но сейчас не было покоя у неё в душе. Множество мыслей одолевали её и не хотелось из-за сна что-то забыть, упустить, недодумать. Другого шанса поквитаться с Кошкинами может не быть, а значит важна будет каждая мелочь.

— Приехали, матушка! — ворвался в её мысли низкий голос возницы.

Она не стала дожидаться помощи и резво соскочила с саней, удивляя своей живостью бросившихся к ней послушниц. Поднявшись к себе, велела подать перо и бумагу, но встревоженные её видом сестры подали ей горячего морсу. Таисия выпила его с удовольствием, но состояние собранности ушло и она разомлела, а потом ей стало холодно.

— Матушка, тебя трясет всю! Уж не простыла ли ты?

— Не знаю.. мерзну я.. вели затопить..

— Так затоплено, дышать нечем.

— Ещё затопи, холодно мне!

К утру игуменья впала в забытье, и не приходя в себя, через неделю скончалась.

Монастырская травница сказала, что причиной смерти послужил преклонный возраст, сильное переохлаждение и надрыв сердца из-за тягот.

Дуня не могла поверить, что её счастливый мирок разрушен. Маша очнулась и закрыв лицо руками, сидела, кусая губы. Евпраксия Елизаровна смотрела невидящим взглядом куда-то вдаль. Дуняша оставила сестру и подошла к растерянной Кошкиной. Присев рядом с ней на корточки, наклонилась к её уху и горячо зашептала:

— Не бери в сердце слова, сказанные во гневе. Петр Яковлевич остался жив только твоей материнской молитвой. Сама посчитай, сколько раз он мог умереть, но каждый раз выбирался.

Сломленная злыми словами боярыня повернула голову в сторону девочки, а та чуть отстранилась, но продолжила убежденно тихо говорить, чтобы боярыня сосредоточилась и прислушалась:

— Любой воин может получить рану в бою, но не каждому повезёт попасть к знающему лекарю. А тот человек, что обработал раны Петра Яковлевича, был очень хорошим лекарем.

— Но рука у сына чуть не отсохла, — слабым голосом возразила боярыня.

— Вот и второе везение. Несмотря на дурость иноземца Петр Яковлевич выжил и вдругорядь дождался помощи знающего человека. Ведь Катерина помогла?

Кошкина согласно прикрыла глаза. Лекарка твердо обещала, что руку Петруше она восстановит, и ему уже заметно лучше стало. На щеки боярыни вернулся румянец. Ещё бы, топили в доме хорошо, а на ней сто одёжек!

Через пару мгновений Кошкина обрела былую уверенность, а в глазах её поселилась решимость поквитаться за брошенные ей в лицо страшные слова.

Хозяйка дома тем временем раздала оплеух дворовым девкам, чтобы молчали обо всём и не звали в дом беду, повторяя всякие глупости. Далее Милослава вышла во двор, где с равнодушным видом раздала повседневные указания и с долей удивления посмотрела на не дающих закрыть ворота людей.

— Где ведьма-то? — стали спрашивать её.

— Какая ведьма? Вы что белены объелись?

— Так кричали, что ведьму нашли..

— Знать не знаю, ведать не ведаю! Должно быть лазутчик какой матушку караулил и хулу крикнул? Подобру-поздорову ли она отбыла?

— Да! Токмо никого не благословила!

— Значит дела у неё были. Гришка, закрывай ворота, а то не дай бог к нам чужак злокозненный проберется!

Милослава вернулась в дом и кивком дала понять, что успокоила народ, а дальше уже дело Евпраксии Елизаровны. Её власти хватит направить сплетни в нужное русло. А ей теперь остаётся ждать, чем ответит за нанесенную обиду игуменья.

— Жду завтра дочерей твоих у себя. Пусть вместе с племянницами моими рукодельничают, всё веселее им будет, — произнесла боярыня и Милослава низко поклонилась вместе с девочками.

Доронина понимала, что Кошкина собирается искать сторонников и Маше с Дуней надо будет показать себя. Она боялась думать какие последствия будут после случившейся свары, боялась того, что скажет Еремей Профыч и молилась, чтобы поскорее вернулся домой муж с княжьей службы.

Дуняша долго молчала после ухода Евпраксии Елизаровны, наблюдая за метаниями мамы и поникшей Машей. Ей хотелось признаться, что это она накануне рассказала сестре страшную сказку про ведьму, но её признание никому не поможет.