Наследник $$$ уровня II

Глава 11

Тайрон притворил за собой дверь и опустился в кресло. За окном уже сверкая луна, а дальний квартал корпоратов подсвечивал небо неоном. Лампу хозяин кабинета зажигать не стал, сумерки его устраивали. В воздухе держался привычный дух типографской краски, въевшийся в эти стены за десятилетия.

Эмануэль устроился напротив, расстегнул пиджак.

— Зачем звал? — Он обвёл взглядом кабинет, будто прицениваясь к чужому добру.

Тайрон не повернулся. Он глядел в окно и постукивал пальцами по столешнице, словно в кабинете кроме него никого и не было.

Эмануэль слишком хорошо знал Тайрона. Такое молчание означало одно, тот что-то взвешивал и уже всё для себя решил.

Долго терпеть он не умел.

— Я спрашиваю, зачем позвал.

Из столовой долетал негромкий звон посуды, прислуга накрывала к ужину. Тайрон и ухом не повёл.

— Тайрон.

Брат не шелохнулся.

— Да что в конце концов стряслось? — не выдержал Эмануэль.

Тайрон кивнул на папку у края стола.

Эмануэль потянулся за ней, раскрыл. Листы перебирал неспешно, но с каждым из них лицо его менялось. Отчеты, выписки, договоры, на каждой странице казенным шрифтом значилось «Косталь Инверсьонес». Взгляд заскользил по колонкам цифр.

Тайрон ждал и не дождался ни слова.

— Почему, брат?

Эмануэль поднялся, прошёл к шкафу. Плеснул себе виски, Тайрону не предложил, и сел обратно. Из него словно выпустили воздух, плечи обмякли. И в то же время в лице проступило нечто спокойное, почти твердое.

— Что ты знаешь? — Он покачал стакан в ладони.

— Многое, — уклончиво отозвался Тайрон и продолжил. — Я бы понял, обкрадывай ты меня, набивай свое безразмерное брюхо. Это понять можно. Но не такое. Повторю вопрос. Почему?

— Что ж, раз маски сброшены, расскажу. — Эмануэль глядел брату прямо в глаза.

Брат был спокоен, и это пугало сильнее всего. Не оговорка и не пьяная вспышка. Написанное подтверждало то, что читалось на лице напротив. По спине Тайрона пополз холодок. Предательства он не ждал. После звонка Виктора он не находил себе места, поднял старые отчёты, перерыл договоры за несколько лет, сверял и сличал, и с каждым листом всё яснее видел, до чего был слеп.

— За всю жизнь я любил троих, — начал Эмануэль. — Двоих ты у меня отнял. Третьего я убил сам. Догадываешься, о ком речь?

— Об отце, — кивнул Тайрон. — О ком же ещё.

— Я любил его, — голос Эмануэля не дрогнул. — Но отец был где-то высоко, недостижимый. А мы с тобой рядом, бок о бок. И всё, что я строил, ты ломал.

Он подался вперёд.

— Вспомни ту девчонку из школы. Мне она нравилась, а смотрела на тебя, меня будто и не было рядом. Помнишь, чем всё кончилось? Ты увёл её из комнаты, пунцовую как роза, поиграл и бросил. А меня растоптал, даже не заметив.

— Детские обиды, — поморщился Тайрон, отмахнувшись от этой истории, как от назойливой мухи. — Я-то думал, ты выше.

— Выше компании, которую отец взвалил на тебя? — хмыкнул Эмануэль. — Пока ты прожигал вечера по столице, я окончил университет. Тебя отправили учиться за границу, а я работал. И когда был готов взять бразды, отец заявил, что стержень у меня жидковат. Вытащил тебя из пьяного угара и усадил во главе. А ты и рта не раскрыл. Вот тебе первый, кого ты у меня отнял. Наш отец. Наследника он всегда видел в тебе.

Эмануэль ненадолго умолк.

— А стоило мне снова к кому-то потянуться, ты опять вырос на горизонте. Блистательный, безупречный. И она ушла к тебе. Вот и вторая.

— Элеонора? — Тайрон опешил.

Слушать брата было тяжело, и Тайрон растерялся. Но презрение медленно перетекало в иное, в понимание.

Гадкий утёнок, каким его видели все вокруг, годами копил в себе самое дурное, что есть в человеке. А ведь Тайрон за него заступался. Бил мальчишек, дразнящих брата уткой за развалистую походку, за толстые очки, за поджатые губы и рыхлые бока. Таскал с собой по вечеринкам, знакомил с девицами, лепил из него подобие себя. А братом тот так и не стал.

— Элеонора, — обронил Эмануэль.

— А третий? — В груди у Тайрона что-то сжалось.

— Третий сейчас смотрит на меня. — Эмануэль выдержал паузу. — Тебя я убил сам.

Он сделал глоток и рассмеялся.

— Вот теперь ты меня заметишь. Даже если устоит твоя любимая «Периодика», я всё равно оставлю в тебе дыру. Покажу тебе твоё собственное лицо.

— Бред, — вскинулся Тайрон. — Какое лицо? Да, дело я брать не хотел, не мой это был выбор. Элеонора прекрасная жена, пусть брак и сложился сумбурно, через беременность. Ничего я у тебя не отнимал. Ты всё растерял сам, и тут я с отцом соглашусь.

Тайрон был растерян и испуган, оттого и бил словами жёстко, метил побольнее. Но Эмануэль не дрогнул. В глазах у него стоял лихорадочный блеск, он не вжимал голову в плечи и не шёл на попятную, как водилось за ним прежде. Как будто тайрон смотрел на абсолютно другого человека. Это не был тот вечно неуверенный в себе парень.

— Перенял у отца всё, поздравляю. — Эмануэль хлопнул в ладоши и откинулся на спинку, давясь смехом. — Твой первенец трясётся от твоего неодобрения, топит себя в работе и вине, а мы оба знаем, равным ты его не признаешь, сколько бы он ни гробил свое здоровье. Бланка любит тебя так, что терпела всё. Терпела болвана Уго, а ты и не замечал, что творится у тебя под носом. В отличие от прочих, ты любишь одного себя. Только Виктор мне был душе, вы с ним два сапога, обоим друг на друга плевать. Даже сейчас он делает то, что хочет, и это мне в нем нравится. Чудная у нас семья, согласись, брат. Вернется старик, придет в бешенство. Жаль, я этого не застану.

— Не застанешь, — с тенью злорадства проронил Тайрон. — Я тебя прикончу. Так просто не уйдёшь.

— Ну это мы еще посмотрим, — отмахнулся Эмануэль. — Хотя всему свой срок. Что же, вопросов не осталось?

Эмануэля распирало отчаянное, и бесшабашное веселье. Тайрон держал себя в кулаке. Внутри клокотало, но он понимал, брат разошелся, развязал язык, и упускать это нельзя.

— На что ты рассчитывал? — Тайрон перевёл дух. — Что дэ Грас меня свалит? Вы с ним одного поля ягоды. Глупая затея.

Гнев отступал, голову прояснило.

— Я хочу стереть тебя, а с тобой и «Периодику», до последнего упоминания этой газетенки. — Веселье с лица Эмануэля сошло. — И меня не остановишь. Всё уже сделано. Контроль над периферией ты упустил. Активы я скупил почти все, а что не дались, пустил под нож. Остался у тебя один издательский дом. А «Мундо» и «Эвенто» дышат в затылок. И самое смешное, могилу ты вырыл себе сам.