Страница 16 из 75
Катрин раскусила меня быстро. После четвертого представления она наклонилась к моему уху.
— Тебе скучно, — укора в голосе не было, одна констатация. — Ладно, постой здесь, я поболтаю сама.
Она чмокнула меня в щёку и затерялась среди публики, а я остался у колонны разглядывать зал. Оркестр на террасе перешёл на что-то тягучее, официанты собирали опустевшую посуду, от свечей тянуло теплым воском, и сквозь распахнутые двери в зал заплывала ночная прохлада с горьковатым запахом сада.
Катрин я выцепил взглядом минут через десять. Она смеялась напротив очередного наследника очередной корпорации, молодого, одетого с иголочки и скалившего ряд ровных зубов в улыбке с обложки. Тот травил истории, наклонялся ближе, а потом и вовсе позволил себе лишнее, опустив руку ей на талию. Катрин аккуратно спихнула ладонь, не прерывая беседы, но улыбка её застыла. По лицу читалось, что общению она и сама уже не рада.
Но вмешиваться я не стал. Девушка командовала диверсионной звездой, с одним зубастым мальчиком она как-нибудь управится.
Я с ленцой отвернулся и едва не налетел на Карлу. Она держала пару коктейлей и протягивала один мне, со льдом и бумажным зонтиком.
— Вижу, твоя невеста не теряет времени даром, — иронично протянула она.
— Джозеф тоже, — я кивнул в сторону старшего наследника, воркующего у камина с какой-то дамой в изумрудном.
— Он налаживает связи, — Карла поморщилась, будто пробовала собственную ложь на вкус.
— Катрин тоже. Ох уж этот бизнес.
— Раз мы остались предоставлены сами себе, как насчёт попробовать все коктейли? — она повела рукой, и зонтик в её порции накренился, как мачта в шторм.
— А давай, — я принял угощение. — Трезвым выносить это уж очень сложно.
И мы пустились в дрейф вдоль столиков. Первый отдавал ромом и мятой, второй оказался кислым до судороги в скулах, что-то ядовито-зелёное со льдом и лаймом. Карла морщилась, я хохотал, бармен у дальнего стола делал вид, что не замечает, как мы методично опустошаем его ассортимент. Между делом она вполголоса комментировала окружающих, и комментарии её были злыми, точными и смешными. Про вдову министра я узнал больше, чем хотел бы.
Народ тем временем редел. Сначала по одному, по двое, незаметно, а когда зал опустел наполовину, прощание сделалось повальным, словно кто-то невидимый объявил отбой. К Тайрону выстроилась очередь из рукопожатий, у ворот заурчали моторы, и дом начал стихать.
Долгий день наконец кончился. Коктейли и правда сделали вечер красочнее.
— Нам пора, дорогая, — Джозеф вырос рядом и забрал у Карлы недопитый бокал.
Та как раз хихикала над моей последней шуткой и уходить не торопилась, но руку жениху всё же подала. У дверей она обернулась и подмигнула мне на прощание.
Оставшись один, я отыскал глазами Хавьера у дальней стены, поднял запястье и постучал пальцем по часам. Телохранитель кивнул и пошёл за сумками. Отдохнуть, это конечно хорошо, но пора и честь знать.
Дорогу до аэропорта я помню слабо. Фонари сливались в жёлтые ленты, прохладный салон укачивал, Хавьер о чём-то спрашивал, и я вроде бы даже отвечал. Потом были стойка регистрации, трап и кресло у иллюминатора, в котором меня выключило раньше, чем убрали трап.
Проснулся я от толчка шасси о полосу. За стеклом плыли редкие ночные огни, низкие здания и темная кромка моря, родная Корса встречала тишиной. Я выдохнул с облегчением и размял затекшую шею. Хавьер стащил с полки багаж, и мы двинулись к выходу.
Когда мы приехали на виллу, все уже спали. Я не хотел никого будить и сразу отправился к себе в спальню, где тут же провалился в сон.
* * *
Фавора, дом Фуэго.
Катрин злилась, и злость эта копилась второй день.
Этот дебил так ничего и не понял. Сперва отчитал её накануне торжества, как нерадивую первогодку, со своими «посмела» и «единым фронтом». Потом Карла с её шуточками, от которых внутри до сих пор закипало. И ни слова извинений, ни попытки объясниться, будто всё в порядке вещей.
Решение позлить жениха родилось само собой.
Фидель давно оказывал ей знаки внимания. Наследник одной из крупных корпораций, ухоженный до блеска, с улыбкой, отрепетированной перед зеркалом. Слушать его было скучно, зато смеяться его остротам оказалось легко, и Катрин смеялась чуть громче, чем те заслуживали, краем глаза держа Виктора, скучающего поодаль.
Жених выдержал ровно минуту, а после просто отвернулся.
А в следующую секунду рядом с ним, будто из воздуха, возникла Карла, и парочка укатилась к стойке с выпивкой, где принялась методично нажираться, перебирая бокалы один за другим.
Вот они, благополучные детки корпоратов во всей красе. А она было решила, что Виктор взялся за голову.
Фидель тем временем осмелел и опустил ладонь ей на талию. Катрин сняла её двумя пальцами, как снимают с платья чужой волос, и желание играть пропало окончательно. Доставучего поклонника она слила без жалости, сославшись на обязанности невесты дома.
Обязанности нашлись быстро. Элеонора подхватила её под руку и повела по залу, от вдовы министра к жене судьи, от жены судьи к двум сёстрам с севера. Разговоры крутились вокруг чьих-то дочерей на выданье, докторов и погоды в горах, и вечер потускнел на глазах.
В какой-то момент Катрин поймала себя на том, что завидует. У дальнего стола Виктор с Карлой пробовали какую-то зелёную отраву, морщились и прыскали со смеху, как школьники на задней парте. Капитан диверсионной звезды завидует двум надирающимся бездельникам, докатилась.
Когда гости потянулись к выходу, она ускользнула наверх первой.
Душ смыл с кожи чужие духи и табачный дым. Катрин перебрала привезённые вещи и остановилась на лучшем. Кружево, тонкие бретели, всё то, что выгодно подчеркивало её закалённое армией тело. Она погасила верхний свет, оставила ночник, устроилась в кресле у окна и приготовилась ждать.
Дом затихал этаж за этажом. Внизу хлопали дверцы машин, гудели моторы и таяли за воротами, затем смолкло и это. Шаги в коридоре всякий раз оказывались чужими. Часы на каминной полке отщёлкивали минуты с равнодушием метронома, и где-то между двумя и тремя ночи стало ясно, что ждать некого.
Виктор так и не вернулся.
Утром столовая пахла тёплой сдобой. Катрин сидела за столом с постным лицом и гоняла ложечкой сахар по дну чашки. Напротив, с лицом ничуть не свежее, сидел одинокий Джозеф.
— Где же Виктор? — ядовито поинтересовался он.
— А где Карла? — вопросом на вопрос отозвалась Катрин.