Работа с риском

— Лидия? — Голос Харрисона вырвал её из воспоминаний.

Низкий. Глубокий. И неожиданно обеспокоенный. Он наклонился ближе к открытому окну машины.

— Это ведь ты... правда?

Лидии хотелось сбежать. Провалиться сквозь тротуар. Или просто выпалить, что она полицейская и работает под прикрытием.

Но раскрывать себя нельзя. Даже ради старого знакомого. Это было бы уже особым отношением.

В голове лихорадочно забрезжило возможное спасение.

Может быть, Харрисон всё-таки не уверен, что перед ним именно она?

Шесть лет не виделись.

А сейчас на ней тонна вызывающего макияжа и пышная причёска, которую удерживала половина флакона лака.

Надежда была слабенькой. Но Лидия вцепилась в неё обеими руками.

Она наклонилась ближе и низким, соблазнительным голосом произнесла:

— Меня зовут Трикси. Но за подходящую цену могу побыть и Лидией.

Харрисон слегка опустил подбородок.

— Я тебя узнал, Лид. Что ты делаешь на этом углу?

— А ты что делаешь на этом углу?

Вот уж кого Лидия никогда не ожидала увидеть в поисках подобных развлечений, так это Харрисона.

В школе он был воплощением правильности и порядочности. Он даже на контрольных не списывал, не говоря уже о нарушении закона. Да и, видит бог, с такой внешностью ему вряд ли когда-нибудь не хватало женского внимания. Даже под пиджаком угадывалось всё ещё подтянутое тело. Тело звезды школьной футбольной команды. Тело парня, с которым она когда-то тайком целовалась под трибунами. Но привлекательная внешность вовсе не давала Харрисону иммунитета от тёмной стороны жизни.

Мужчины обращались к проституткам не потому, что не могли найти себе женщину. Им нравился сам азарт. Возможность получить женщину, которой от них требовалось лишь несколько двадцатидолларовых купюр. И если Харрисон решил нарушить закон... Что ж.

Лидия с огромным удовольствием арестует его вместе со всеми остальными, кто сегодня остановится возле её угла. Возможно, даже с несколько большим удовольствием.

Её взгляд скользнул к его левой руке. Обручального кольца нет.

По крайней мере, потом в участке ей не придётся иметь дело с его обезумевшей от горя женой.

Лидия положила руки на край открытого окна и наклонилась к Харрисону. Обычно после такого движения мужчины начинали нервно сглатывать.

— Ну так что выбираешь, сладкий?

Харрисон продолжал смотреть на неё. Причём в лицо. А вовсе не на декольте, которое щедро открывал её топ.

— Что с тобой случилось, Лид?

Она закатила глаза.

— Ой, даже не знаю. Наверное, после того, как ты меня бросил, я разочаровалась в любви. И мне ничего не оставалось, кроме как выйти на улицу.

— Я серьёзно. Тебе нужна помощь.

Лидия подмигнула.

— Моя помощь стоит шестьдесят долларов за полчаса. Так ты заинтересован или нет?

Ох, как же приятно будет посмотреть, как его вытаскивают из блестящего чёрного BMW и защёлкивают на запястьях наручники.

«Давай. Смотри на меня свысока сколько угодно, — подумала она. — Не мне потом сидеть за решёткой».

— Тебе нужны деньги?

Его голубые глаза смотрели серьёзно и напряжённо.

— Садись в машину. Я тебе помогу.

Садиться в автомобиль в план операции не входило.

Лидия должна была договориться об услуге и цене, произнести условную фразу: «Давай повеселимся», — а затем отойти в сторону. После этого стоявший дальше по улице фургон подъехал бы к ним, двери распахнулись бы и четверо её коллег в форме окружили машину.

Лидия кокетливо заправила прядь волос за ухо, изображая кинозвезду.

— Прежде чем я сяду в машину, скажи, чего именно ты хочешь.

Вот теперь наступал решающий момент. Либо Харрисон докажет, что не превратился в мерзавца, и тогда Лидия сможет спокойно объяснить ему происходящее и восстановить свою репутацию. Либо, наконец, покажет истинное лицо. И тогда она с удовольствием познакомит его с четырьмя своими коллегами.

Харрисон достал из кармана бумажник. Мягкая чёрная кожа. Новый.

За последние дни Лидия научилась неплохо судить о мужчинах по их бумажникам.

Потрёпанные обычно принадлежали тем, чья жизнь выглядела примерно так же.

Раздутые от чеков и бумажек носили мужчины, которые таскали собственный хаос с собой.

Дешёвые чаще всего оказывались подарками детей на День отца.

Бумажник Харрисона говорил о трёх вещах: Деньги. Порядок. Стиль.

Он небрежно раскрыл его и снова посмотрел на Лидию.

— Когда Рошель сказала, что видела тебя здесь, я ей не поверил. Я до сих пор не могу поверить, хотя сейчас смотрю прямо на тебя.

Лидия моргнула.

— Погоди... Рошель? Рошель Инглсайд?

В школе Рошель была капитаном команды чирлидеров. Из тех девушек, которые мило улыбаются тебе в лицо, одновременно доставая из помпонов пресловутый нож, чтобы всадить его тебе в спину.

Харрисон перебрал купюры и вытащил три двадцатки.

— Да. Она разослала всему нашему выпуску сообщение о твоей новой профессии.

— Что?!

Две недели назад Лидия, не задумываясь, отправилась в погоню за вооружённым грабителем. Не дрогнула, выслеживая главаря печально известной банды. Но сейчас её голос взлетел на несколько октав.

— Рошель написала всем, что я ПРОСТИТУТКА?!

— И фотографию тоже отправила.

Лидия раздражённо запустила руку в волосы. И разозлилась ещё сильнее, когда пальцы намертво застряли в спутанном, начёсанном и щедро залитом лаком сооружении на её голове.

— Прекрасно. Наша встреча выпускников через десять лет обещает быть незабываемой.

— Садись в машину, — мягко сказал Харрисон. 

Он протянул ей деньги.

— Поедем куда-нибудь и поговорим.

Лидия прижала пальцы к переносице.

— Мама меня убьёт.

Не пройдёт много времени, прежде чем бывшие одноклассники поделятся новостью со своими родителями. А те — с подругами её матери.

— Твоя мама тебя любит, — успокаивающе произнёс Харрисон. — Уверен, это никогда не изменится.

В наушнике тут же раздался голос офицера Томпсона:

— Не хотелось бы прерывать вашу прогулку по аллее воспоминаний, но тебе либо нужно довести сделку до конца, либо попросить Ромео освободить место, чтобы ты могла заняться настоящими клиентами.

Харрисон поставил машину на парковку и потянулся к ней. Взял Лидию за руку и вложил в ладонь три двадцатидолларовые купюры. А затем сомкнул пальцы вокруг её руки. Тёплые. Сильные.