Рябушинские

В шуме большого города мы порой упускаем из виду удивительные вещи, которые находятся рядом. Так вот особняк на Малой Никитской абсолютно удивителен и асимметричен: фасады с оригинальной отделкой, великолепные фризы в виде орхидей, витражи и окна различных форм и размеров – все это расположено на разных уровнях!

Строительство этого особняка для Степана Павловича Рябушинского началось летом 1900 года.

В то время Малая Никитская выглядела довольно провинциально: здесь стояли невысокие деревянные и каменные дома, по булыжной мостовой гуляли куры, а воздух наполнялся ароматом самоварного дыма. Для создания городской усадьбы с изысканным домом, внутренним двором и всеми необходимыми службами, такими как прачечная, дворницкая, кладовая, гараж и конюшня, потребовался опытный архитектор с нестандартным мышлением. Заказ на строительство был поручен Федору Осиповичу Шехтелю, работы которого особенно нравились Рябушинскому.

Шехтель был выдающимся фантазером и экспериментатором, а также одним из самых ярких мастеров стиля модерн в России. Его здания стали символами старой Москвы, и многие знаменитости с удовольствием обращались к нему за проектами. В начале XX века основными заказчиками профессиональных архитекторов стали русские купцы, которые стремились продемонстрировать свою состоятельность и образованность, и стиль модерн идеально вписывался в эти амбиции.

К 1902 году строительство было завершено, и роскошный особняк быстро стал местной достопримечательностью. В 1903–1905 годах три полиграфические фирмы – М. А. Кампель, Павел фон Гиргенсон и Шерер, Набгольц и К° – начали выпускать открытки с изображением усадьбы Рябушинских.

Необычный особняк с уникальным интерьером вызывал в разное время смешанные чувства у его жителей – от восхищения у молодого Рябушинского до раздражения у Горького, который вообще считал этот дом нелепым. Главной особенностью здания стала парадная лестница в холле, выполненная в форме волны. Каскад мраморных волн, поднимающий люстру в виде медузы, зеленоватые стены, имитирующие морскую стихию, приглушенное освещение и дверные ручки в форме морских коньков – все это создавало атмосферу подводного мира.

Ф. О. Шехтель продолжил эту морскую тематику и в оформлении других комнат, добавив растительные мотивы, причудливых улиток и бабочек, замаскированных в деталях интерьера, что придавало оформлению дома особую живость.

В особняке также скрывались свои тайны. Например, в мансарде на северо-западе дома находилась тайная старообрядческая молельня, которую невозможно было увидеть с улицы. Чтобы попасть в эту комнату, нужно было подняться на второй этаж, пройти по узкой галерее и подняться по черной лестнице. Посторонние даже не догадывались о существовании этого помещения.

Стены и купол молельни были украшены уникальной абстрактной росписью, а сама комната была стилизована под древнюю церковь. Повторим еще раз, Рябушинские были глубоко религиозными людьми, и вера в Бога передавалась в их семье из поколения в поколение как высшая ценность. Даже в трудные времена, когда старообрядцев не принимали в купеческую гильдию по указу Николая I, Рябушинские оставались верными своим убеждениям, в то время как многие другие семьи поддавались давлению и выходили из «раскола».

Полное равенство в правах с официальной церковью старообрядцы получили лишь в 1905 году после манифеста Николая II о веротерпимости, по этой причине и молельня в доме Степана Павловича была тайной.

Степан Павлович Рябушинский вошел в историю не только как предприниматель и меценат, но и как ученый и коллекционер, который собирал иконы. Он даже планировал открыть в своем особняке музей икон, и, вероятно, для этой цели предназначались комнаты на втором этаже, обтянутые кожей.

* * *

Вихрь Октябрьской революции кардинально изменил судьбы многих семей, включая Рябушинских, которые до 1917 года были успешными и процветающими, но после революции стали символом «типичных буржуев» и олицетворением антинародной природы российского предпринимательства. Вынужденная эмиграция стала для них единственным способом избежать нападок и обвинений со стороны нового режима.

Кстати, судьба архитектора Ф. О. Шехтеля также оказалась трагичной. Он остался в России и отверг заманчивые предложения от иностранных заказчиков, пытаясь найти свое место в новой социалистической реальности. Семью Шехтеля выселили из их особняка на Большой Садовой, и великий архитектор, создатель зданий для таких знаменитостей, как Морозовы и Рябушинские, до конца жизни скитался по съемным квартирам. Он так и умер в 1926 году – больным и нищим. Зато сегодня по его работам изучают историю архитектуры и в честь него названа малая планета, открытая в 1976 году.

После 1917 года особняк Рябушинских был национализирован и неоднократно переходил из рук в руки. В результате особняку был нанесен серьезный ущерб.

В 1931 году новым хозяином особняка стал Максим Горький. Еще до своего возвращения из Италии он слышал о том, что для него готовят «то ли дворец, то ли Храм Христа на берегу Москвы-реки», и писал гневные письма с требованием не решать вопрос о его вселении до его приезда. Уникальные витражи, паркет из ценных пород дерева, живописные потолки и роскошные люстры не соответствовали вкусам писателя, и он не раз выражал недовольство, говоря: «Величаво, грандиозно, улыбнуться не на что… Лучше бы дали хорошую квартиру»

[166]

[Здоровенин Н. Д. Москва. 101 здание, изменившее город. Москва, 2024. С. 98.]

.

Как видим, «в парящую, воздушную замысловатость модерна Горький, последний владелец особняка, в прямом смысле въехал с большевистской прямотой»

[167]

[Седова, Виолетта. «Все для дела – ничего для себя». Братья Рябушинские // Третьяковская галерея. 2013. № 1. С. 113.]

.

Интересно, что Горький не знал Степана Павловича, первого хозяина особняка, но познакомился с его братом Николаем Павловичем, издателем журнала «Золотое Руно». Произошло это в 1911 году на острове Капри. А в 1918 году Горький хлопотал об освобождении младшего брата Рябушинских, Дмитрия Павловича, ученого с мировым именем, который основал в подмосковном Кучино первый в Европе и второй в мире Аэродинамический институт, впоследствии преобразованный в ЦАГИ.

Горький жил в доме на Малой Никитской до 1936 года, обосновавшись на первом этаже, так как подниматься по 12-метровой парадной лестнице было для него затруднительно из-за болезни. На верхнем этаже разместилась его семья: сын Максим с женой Надеждой и внучки Марфа и Дарья.