Рябушинские

Необычный особняк с уникальным интерьером вызывал в разное время смешанные чувства у его жителей – от восхищения у молодого Рябушинского до раздражения у Горького, который вообще считал этот дом нелепым. Главной особенностью здания стала парадная лестница в холле, выполненная в форме волны. Каскад мраморных волн, поднимающий люстру в виде медузы, зеленоватые стены, имитирующие морскую стихию, приглушенное освещение и дверные ручки в форме морских коньков – все это создавало атмосферу подводного мира.

Ф. О. Шехтель продолжил эту морскую тематику и в оформлении других комнат, добавив растительные мотивы, причудливых улиток и бабочек, замаскированных в деталях интерьера, что придавало оформлению дома особую живость.

В особняке также скрывались свои тайны. Например, в мансарде на северо-западе дома находилась тайная старообрядческая молельня, которую невозможно было увидеть с улицы. Чтобы попасть в эту комнату, нужно было подняться на второй этаж, пройти по узкой галерее и подняться по черной лестнице. Посторонние даже не догадывались о существовании этого помещения.

Стены и купол молельни были украшены уникальной абстрактной росписью, а сама комната была стилизована под древнюю церковь. Повторим еще раз, Рябушинские были глубоко религиозными людьми, и вера в Бога передавалась в их семье из поколения в поколение как высшая ценность. Даже в трудные времена, когда старообрядцев не принимали в купеческую гильдию по указу Николая I, Рябушинские оставались верными своим убеждениям, в то время как многие другие семьи поддавались давлению и выходили из «раскола».

Полное равенство в правах с официальной церковью старообрядцы получили лишь в 1905 году после манифеста Николая II о веротерпимости, по этой причине и молельня в доме Степана Павловича была тайной.

Степан Павлович Рябушинский вошел в историю не только как предприниматель и меценат, но и как ученый и коллекционер, который собирал иконы. Он даже планировал открыть в своем особняке музей икон, и, вероятно, для этой цели предназначались комнаты на втором этаже, обтянутые кожей.

* * *

Вихрь Октябрьской революции кардинально изменил судьбы многих семей, включая Рябушинских, которые до 1917 года были успешными и процветающими, но после революции стали символом «типичных буржуев» и олицетворением антинародной природы российского предпринимательства. Вынужденная эмиграция стала для них единственным способом избежать нападок и обвинений со стороны нового режима.

Кстати, судьба архитектора Ф. О. Шехтеля также оказалась трагичной. Он остался в России и отверг заманчивые предложения от иностранных заказчиков, пытаясь найти свое место в новой социалистической реальности. Семью Шехтеля выселили из их особняка на Большой Садовой, и великий архитектор, создатель зданий для таких знаменитостей, как Морозовы и Рябушинские, до конца жизни скитался по съемным квартирам. Он так и умер в 1926 году – больным и нищим. Зато сегодня по его работам изучают историю архитектуры и в честь него названа малая планета, открытая в 1976 году.

После 1917 года особняк Рябушинских был национализирован и неоднократно переходил из рук в руки. В результате особняку был нанесен серьезный ущерб.

В 1931 году новым хозяином особняка стал Максим Горький. Еще до своего возвращения из Италии он слышал о том, что для него готовят «то ли дворец, то ли Храм Христа на берегу Москвы-реки», и писал гневные письма с требованием не решать вопрос о его вселении до его приезда. Уникальные витражи, паркет из ценных пород дерева, живописные потолки и роскошные люстры не соответствовали вкусам писателя, и он не раз выражал недовольство, говоря: «Величаво, грандиозно, улыбнуться не на что… Лучше бы дали хорошую квартиру»

[166]

[Здоровенин Н. Д. Москва. 101 здание, изменившее город. Москва, 2024. С. 98.]

.

Как видим, «в парящую, воздушную замысловатость модерна Горький, последний владелец особняка, в прямом смысле въехал с большевистской прямотой»

[167]

[Седова, Виолетта. «Все для дела – ничего для себя». Братья Рябушинские // Третьяковская галерея. 2013. № 1. С. 113.]

.

Интересно, что Горький не знал Степана Павловича, первого хозяина особняка, но познакомился с его братом Николаем Павловичем, издателем журнала «Золотое Руно». Произошло это в 1911 году на острове Капри. А в 1918 году Горький хлопотал об освобождении младшего брата Рябушинских, Дмитрия Павловича, ученого с мировым именем, который основал в подмосковном Кучино первый в Европе и второй в мире Аэродинамический институт, впоследствии преобразованный в ЦАГИ.

Горький жил в доме на Малой Никитской до 1936 года, обосновавшись на первом этаже, так как подниматься по 12-метровой парадной лестнице было для него затруднительно из-за болезни. На верхнем этаже разместилась его семья: сын Максим с женой Надеждой и внучки Марфа и Дарья.

При Горьком особняк стал важным центром культурной и литературной жизни Москвы. Там собирались известные личности, обсуждая судьбу литературы в трудные времена, и именно в этом доме у Горького бывал Ромен Роллан. Там же И. В. Сталин произнес свою знаменитую фразу о писателях как «инженерах человеческих душ».

Безусловно, убранство дома с тех пор, как его занимали Рябушинские, значительно изменилось: мебель стала более простой и лаконичной. В бывшей молельне невестка Горького организовала мастерскую живописи. Только кабинет писателя сохранил его индивидуальный стиль: большой рабочий стол без ящиков был сделан по его просьбе, а на столе аккуратно лежали книги, блокноты и цветные карандаши, которыми Горький редактировал тексты.

В кабинете также находилась внушительная коллекция резных работ из кости мастеров XVIII–XX веков, а на стенах висели картины, в том числе копия «Мадонны Литта» Леонардо да Винчи. На подоконнике стоял ящик с садовыми инструментами – Горький любил проводить время в саду, создавая дорожки и клумбы. Самуил Маршак даже шутил, что Горький всегда возит с собой свою рабочую комнату.

В мае 1965 года, благодаря усилиям невестки Надежды Алексеевны, в доме был открыт мемориальный музей Горького. Сына Максима Алексеевича уже не было в живых, а внучки уехали, но Надежда Алексеевна продолжала жить на втором этаже, сохраняя атмосферу, существовавшую при Горьком.

* * *