Страница 84 из 146
Глава 43
Хотелось бежать. Бежать и не оглядываться. И что-то подсказывало, что если и раньше на меня точили зуб, то теперь в покое не оставят.
Урсула себя раскрыла. Более того, у её позора имелись свидетели, и главная сплетница Арденхилл вряд ли стала бы молчать после всего случившегося.
Мозг твердил: я должна, просто обязана уехать отсюда. Но совесть не позволяла. Обещание детям устроить для них прогулку никто не отменял. И кем я буду, если нарушу слово? Они ведь в этом возрасте так восприимчивы, так доверчивы. Обман может дорого стоить, очередной раз укрепив маленьких людей в убеждении, что никому нельзя доверять.
Запираться в доме на все замки стало нормой моего проживания в Эттерфилд. И хоть я знала, что вокруг меня достаточно людей, готовых защитить и поддержать, легче не становилось.
Пока расхаживала из угла в угол, не находя себе места от тревог, не сразу заметила, что впопыхах выронила кое-что. А я ведь успела забыть о бумагах и о просьбе Лариэль. Присев на корточки, подняла их и раскрыла.
Аккуратными, словно напечатанными в какой-нибудь графической программе, буквами со сдержанными изящными завитками выведены были слова:
«Побег от страсти.
Риккардо Альдонсо
Исправления»
Далее шли какие-то цифры, апострофы и скобочки, между каждыми из которых мелким и таким же красивым шрифтом помещался текст.
Некоторое время мне пришлось потратить на расшифровку смыслов довольно бессмысленного набора предложений. Но когда я, наконец, осознала его, от удивления потеряла равновесие и уселась прямо на пол.
Это были правки. Самые обыкновенные правки. И, судя по их содержанию, текст был художественным. Оставалось лишь догадываться, какова во всём этом роль наследницы Белрейд.
Решив не откладывать дело надолго, я собралась отправиться в столицу на ближайших выходных. И так как в первый учебный день следующей недели ожидался поход, я с чувством выполненного долга уже сейчас могла планировать свой отъезд из Арденхилл.
Вот только куда мне ехать?
Я ничего здесь не знаю. А при том количестве бандитов с большой дороги ещё неизвестно, кто страшнее, они или Урсула Белрейд.
Когда менее часа спустя, в мою дверь забарабанили, я даже не удивилась и не испугалась. Успела привыкнуть к манере Люси. Но когда увидела взволнованные лица подруг, стало не по себе.
— Это правда? — спросила мисс Нордок, заходя вместе с Ники в дом и с опаской закрывая за собой дверь.
— Что, правда? — не поняла я.
— По всему городу идут разговоры, что Урсула Белрейд оклеветала тебя, обвинив в краже драгоценностей! — подхватила Николетта.
Я обомлела. Ну ничего себе обороты у сарафанного радио в Эттерфилд.
Вскоре мы уже сидели за столом с чашками ароматного травяного чая, забыв о котором, девочки слушали мою историю.
— Нет, я, конечно, догадывалась, что Урсула устроит мне какую-то пакость, — говорила я. — И сначала испугалась, когда лейтенант стал приставать. Но всё повернулось совсем иначе. И не за тем она приглашала этого белобрысого.
— Ведьма, — заключила Люси и с громким хлюпом отпила из своей чашки.
— Она знала о проблемах Генриетты, — рассуждала Ники. — Выведя гостей из дома, Урсула спровоцировала у несчастной приступ, приказав слуге в нужный момент громыхнуть чему-нибудь. И вот, пожалуйста, суматоха, все в панике, пропадает браслет, который чудесным образом оказывается у тебя в кармане.
— Если бы не Лариэль, — уточнила я, воздев ложку к потолку.
— Что ещё более удивительно! Я считала, эта девушка лишена собственной воли и полностью подчиняется матери.
— О, нет. Она очень умело притворяется. А ещё, — я подняла со стола сложенную вдвое бумагу, — у Лариэль есть тайная жизнь.
Подруги вопросительно уставились на немного помятые листки.
— Что это? — спросила Люси.
— Правки к роману некоего Риккардо Альдонсо.
Николетта нахмурилась.
— Знакомое имя, — сказала она и задумчиво почесала щёку. — Нет, я его определённо где-то слышала. Но где?
— У меня другой вопрос, — перебила её Люси. — При чём здесь Лариэль Белрейд?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Возможно, она каким-то образом помогает писателю с текстами. Лариэль просила меня съездить в столицу, отыскать некоего человека и передать ему исправления. Полагаю, одно из двух. Либо этот мужчина и есть тот самый Риккардо, либо он книгоиздатель или как-то с этим связан.
— Лариэль точно автор! Я уверена! — заявила с жаром Люси и аж подпрыгнула на месте. — Вот это да! Кто бы мог подумать.
— Подожди, — остановила её Ники. — Чтобы писать книги, нужно временем обладать и кое-какими знаниями о жизни, условия опять же должны быть соблюдены. Отдельная комната, место для хранения рукописи. Лариэль хвостом ходит везде за матерью. Та глаз с неё не спускает. Нет, она не может писать книг.
— А мне кажется, Лариэль умнее, чем мы думаем. Изображая безропотную покорность, соглашаясь со всем, что бы ни навязывала ей мать, она заставила её утратить бдительность. Отослав дочь в комнату, Урсула не приходит проверять, чем та занимается, и стражу к ней не приставляет. Так почему бы не набросать за это время пару-тройку невинных абзацев?
Люси приподняла бровь.
— Невинных? — переспросила она, потрясая листком. — Я тут кое-что прочитала у неё. И скажу вам, дорогие мои, написать такое мог кто угодно, но только не девушка, живущая той жизнью, которую ведёт Лариэль Белрейд.
«Мне было страшно и в то же мгновение волнительно. Нет, я не могла допустить этого, не могла позволить мужчине ворваться в мой мир и разрушить его до основания своими объятиями, прикосновениями, сладкими речами, от которых закипала кровь. Он был там, за дверью. Мне стоило лишь отодвинуть засов, и бездна настигла бы меня. Безумная бездна греха, такого опасного, но такого желанного. О боже, дай сил сопротивляться ему и себе.
— Что ты делаешь со мной, Рита, — услышала я из-за двери и прижала руку к груди. Сквозь полупрозрачную сорочку дрожь тела мешалась с бешеным стуком сердца. — Открой, Рита, впусти меня. Я не отступлюсь. Сегодня ты станешь моей.
Из горла вырвался предательский всхлип, когда я, набравшись духу, ответила:
— Умоляю, Адриан, не мучьте меня. Уходите!
— Я выломаю дверь, если ты не откроешь, — голос угрожающе задрожал. А я вместо того, чтобы испугаться, ощутила, как сковали меня его слова, как отразились от самого чувственного из всех уголков моего существа и сладко разлились по телу.
— Вы сошли с ума! Я невеста вашего сына, — заговорила чуть не плача.