Страница 67 из 146
Приглядевшись, я увидела колечко. Точнее, перстень. А когда поднесла украшение к глазам, рассмотрела две стилизованные буквы тонкой работы, оплетённые изящными веточками цветущего кустарника, усеянного колючками. Цветы походили не то на лилию, не то на орхидею и были выполнены так изящно, что трудно было заставить себя отвести взгляд.
Я убрала украшение обратно и поставила шкатулку на место. А когда протиснулась к окну, намереваясь полить одинокий цветок в горшке и протереть подоконник, услышала позади себя стук, а следом, шаги.
Так и замерла, не двигаясь, посреди комнаты с зажатой в руке губкой. Услышав голос Верди, я едва не выругалась.
— Несносная девчонка! — вспылила Клара. — Ушла и даже дверь закрыть не удосужилась. Ну она получит у меня.
Когда звук шагов стал стремительно приближаться к комнате, я всерьёз испугалась. Но не за себя, а за Эни. Ей и так достанется. И если Верди сейчас застанет постороннего в своей келье, страшно даже подумать, какое наказание будет ожидать девушку.
Стремительно опустившись на пол, я шмыгнула под кровать в ту же секунду, как директриса распахнула дверь.
На несколько мгновений я уверовала в собственный провал. Она заметила меня. И теперь нет смысла скрываться. Но вопреки опасениям, я не шевелилась. Замерла, как статуя, даже дышать боялась. А когда Клара шагнула вперёд, и её в меру поношенные, но опрятные туфли остановились прямо возле моего лица, я услышала:
— Хорошо хоть пыль вытерла, — женщина прошла ещё и продолжила более спокойно и немного задушевно. — А цветок опять полить забыла. Наказание. Сущее наказание.
Когда кровать надо мной со скрипом прогнулась внутрь пружинами и едва не коснулась ими кончика моего носа, поношенные туфли смешно повисли. Тяжело вздохнув, женщина добавила скорбно, будто говорила с кем-то:
— Как же я устала, дорогой мой. И как сильно, безудержно хочу к тебе. Я поклялась отдавать дань памяти нашей любви. Любви, принёсшей нам столько горя. Жестокая разлучница и неверный муж честной женщины — вот кем были мы с тобой для всех. Но они не видели главного. И им не понять было, сколько гибельного счастья причиняла нам обоим эта связь. Прости, любимый, но сегодня я не сумела проделать путь к скале и смею надеяться, хворь, одолевшая меня, скоро даст успокоение душе моей, и мы встретимся в царствии вечного покоя. Я люблю тебя. И всегда любила. Да ты и сам это знаешь, жизнь моя, мой славный Герхард.