Страница 52 из 146
Глава 27
Закрыв лицо руками, Винсент напряжённо размышлял о чём-то. Я ощущала его тревогу, хоть он ясно дал понять, что ему нет дела до ребят. Самой же мне хотелось высунуться в окно и кричать вознице, чтобы спешил. Но я понятие не имела, куда мы едем, а потому просто ждала и молилась.
— Ты всё ещё считаешь, что ничего нельзя изменить? — мой голос разбил тишину, в которой слышался лишь скрип рессор.
Винсент отнял от лица руки и посмотрел на меня удивлённо.
— Это ошибка. Он не может быть мёртв, — заявил мужчина. — Возможно, ранен. У этих двоих всё будет хорошо. Я это уже говорил.
— Твой безумный братец убил Реджи, похитил Люси, неизвестно, что сейчас творит с ней, и ты говоришь, что всё будет хорошо! Очнись, Винсент! Жизнь куда сложнее, чем твои чёртовы сны!
Мужчина выпрямился. Откинувшись на спинку сиденья, ответил:
— Я знаю, куда Мариус её увёз. У него в лесу есть логово, где он предоставлен сам себе, и где никто его не беспокоит. Больше ему податься некуда.
— Как твоя избушка в парке?
— Хуже. К нему я стараюсь без большой надобности не заходить.
Меня передёрнуло.
— То есть, прекрасно зная, чем занимается твой родственник, склонный к особой жестокости и садизму, ты позволяешь ему иметь собственный дом в лесной глуши, где никто не услышит крики его жертв?! Да ты ничем не лучше его!
Вскрикнула, когда мужчина, подавшись ко мне, навалился и ухватил пятернёй за затылок. В зелёных глазах сверкнуло что-то дикое и зверское, отчего дыхание сжалось в ком и тяжело опустилось, придавливая меня к месту.
— Мой брат лорд Хальт, и он волен делать, что ему вздумается на этих землях, если это никак не нарушает интересов семьи, — проговорил Винсент, чеканя слова. — Признаю, его методы обольщения и удовлетворения зова плоти чужды моей природе, но он таков. И другим не станет. Брат жесток. Бывает, что женщины после встреч с ним попадают в лазарет, потому что он не умеет вовремя остановиться. Но Мариус моя семья, кроме него, у меня никого нет, и я не позволю оскорблять его.
Экипаж встряхнуло на неровной дороге так, что Винсент не удержался и улёгся на меня. И только тогда я вспомнила, что злюсь. За долю секунды наступила трезвость и чёткое понимание: я там, где всё иначе. Эттерфилд не двадцать первый век в моём мире. Здесь власть диктует правила, и если какой-нибудь лорд хочет простушку, он её получит. А у неё не будет возможности заявить на него, снять побои, потребовать компенсации.
Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока Винсент Хальт вжимал меня собой в сиденье. Когда же он отстранился и вновь заглянул мне в глаза, на миг я ощутила себя той самой безвольной простушкой в руках властелина. И ответить с точностью на вопрос, понравилось мне это ощущение или нет, я не могла.
— Мы приехали, — сказал он.
Экипаж уже с минуту не двигался, и за окном лес утопал в сумерках. Ни один косой лучик закатного солнца не проникал сюда. За деревьями виднелся тёмный силуэт одноэтажного дома, в одном из окон которого сквозь занавеску мерцал тусклый свет.
— Останься здесь, — потребовал Винсент, оборачиваясь ко мне на последней ступени.
— Нет. Люси испугается. Я должна быть рядом.
Он не стал спорить.
Как только мужчина протянул мне руку, и я спустилась с подножки, со стороны дома раздался пронзительный женский крик. Потом ещё. На третьем, не разбирая пути, я уже бежала за мужчиной, подхватив юбки.
Винсент первым ворвался в дом, и я не сразу поняла, что дверь была заперта. Лорд выбил её плечом.
То, что я увидела, когда вбежала в дом, привело в ужас.
Посреди единственной комнаты на огромной кровати лежала девушка в тонкой сорочке. Её руки и ноги были прикованы цепями к металлическим бортам. А верхом на ней сидел мужчина и пытался засунуть кляп в рот несчастной.
— Какого чёрта?! — вскричал Мариус, увидев нас. Теперь только я могла его разглядеть. Волосы светлые, серые глаза, смазливая физиономия, хоть и со следами синяков. Такие умеют пользоваться внешней привлекательностью, чтобы головы женщинам дурить. Но если они облечены властью, отказа уж точно не потерпят.
На нём всё ещё надеты были кальсоны. И это вселяло надежду, что мы успели вовремя, и негодяй не навредил Люси.
— Освободи её немедленно, — приказал Винсент, когда его брат слез с девушки, и сжал кулаки.
— Ты зря пришёл, — сказал он злобно. — И очень не вовремя. Мы отдыхаем, неужели не видишь?
— Чудовище! — не выдержала я, бросаясь вперёд и натыкаясь на преграду в виде локтя Винсента. — Отпусти Люси!
— Это кто у нас тут такой шумный? — серые глаза метнулись ко мне, и мужчина зло оскалился, тогда как Хальт старший с усилием отстранял меня. — А твоя девочка ничего, Винсент. Можем вместе с ними поразвлечься. Соглашайся. Здесь для этого все условия. Ну же.
Я поймала умоляющий взгляд Люси, которая вся сжалась на кровати и дрожала, всхлипывая. Не сразу в тусклом полумраке стало ясно, что цепи и кляп были всего лишь частью коллекции местного извращенца.
Здесь имелись плети, развешанные вдоль стен, металлические крюки, ремни, какие-то стулья с отверстиями, о назначении которых я не хотела даже думать.
В своём-то мире я далека была от всего этого. Чего говорить о нынешнем. И теперь желала как можно скорее покинуть гадкое место пыток. Но прежде требовалось спасти Люси.
— Освободи женщину, — повторил Винсент, цедя сквозь зубы.
Хальт младший расхохотался как сумасшедший, отступив на шаг.
— А если не отпущу? Что ты мне сделаешь? — сказал он, не прекращая улыбаться. — Это мой дом, и тебе запрещено сюда являться. Парни, взять их!
Я испуганно обернулась ровно в тот миг, когда меня схватил за руку здоровенный амбал, выросший из-за спины.
— Неплохая попытка, — сказал Винсент. — Но ты забыл, кому подчиняются все в этих землях. Свяжите его и уложите в карету.
Всё происходило так быстро, что я не успевала за событиями. Вот Мариус Хальт стоит и гадко улыбается, а в следующую секунду меня уже никто не держит, и два бугая скручивают его, вопящего и сыплющего проклятиями.
Под отборную ругань Мариуса его выволокли из дома. А я кинулась к Люси.
— Где ключ? — спросила, обнимая ладонями заплаканное лицо и желая освободить подругу.
Девушка кивнула на круглый столик у кровати, где помимо небольшой связки лежало нечто тёмное и блестящее, в чём угадывалась нехитрая мужская анатомия. Развидеть срам захотелось мгновенно.
От пребывания в этом месте делалось погано на душе. И я бы много отдала за возможность искупаться в каком-нибудь обеззараживающем растворе по возвращении домой.