Страница 50 из 146
Глава 26
Спустя менее четверти часа, я катила по главной дороге в направлении кукурузного поля и недоумевала. Как так вышло, что Линда в моём лице согласилась поехать с Винсентом в экипаже лорда, где кроме нас двоих никого не было?
Мысленно проклинала себя, осознавая, как сильно рискую репутацией, находясь здесь. Но мне важно было успеть предупредить ребят. Реджинальд обязательно придумает что-нибудь. В этом я даже не сомневалась. Вот только не оказалось бы слишком поздно.
Голос Винсента в нависшей тишине заставил ворох мыслей встряхнуться.
— У них всё будет хорошо, — сказал мужчина, вынуждая посмотреть на него.
— Ты не можешь этого знать.
— Почему? Я ведь знал о тебе.
Стало вдруг жутковато. Нет, я всё ещё пыталась заставить себя верить в чудесное совпадение насчёт сходства Линды со статуями. Но часть меня сопротивлялась логике, особенно в минуты, когда мужчина так проникновенно смотрел.
— В этих местах существует легенда, — продолжил он, — что раз в тысячу лет здесь рождается человек, способный видеть недоступное другим. Ему достаточно коснуться камня в долине Арденхилл, и тайное откроется. Считается, что это дар свыше, что обретший его смертный поднимется над сущим и станет повелевать им. Громко сказано, — Винсент грустно усмехнулся. — По мне, так это не дар, а проклятие.
Я сглотнула.
— Ты на самом деле видишь будущее? — спросила, сама не веря тому, что говорю.
— Чаще всего мне снятся сны. Некоторые из них совпали с наступившими после них событиями настолько, что да, можно и так сказать. Я действительно вижу будущее.
— Не верю.
Мужчина оттолкнулся от обитого лиловым бархатом диванчика и переместился ко мне, заставляя немного вжаться в сидение. Я боялась его. Но не только из-за связи Винсента с какой-то потусторонней тайной. Мужчина странным образом воздействовал на меня. Не знаю, что это было: аура хозяина, феромоны или он действительно был человеком сверх простого понимания этого слова. Но чтобы противостоять ему, приходилось прилагать усилия.
Вот и теперь, когда запах кедра и каменной пыли перекрыл собой все остальные ароматы, инстинкты завопили:
«Марина! Беги!»
Но куда? Разве что выпрыгивать на ходу прямо в колышущиеся на ветру волны пшеничного поля.
— Я видел смерть отца за пару недель до того, как он умер, — проговорил мужчина, скользя по мне взглядом. — Видел, как уезжают эти двое, и тебя на перроне. Но главное, я видел нас с тобой, Линда. Ты была моей без остатка, близкой, страстной, нежной, и как бы ни сопротивлялась сейчас, от судьбы не уйти.
Я ахнула.
— Чего?! То есть вот так ты женщин соблазняешь, милорд? Мадам, вы мне приснились. Пойдёмте, я вам покажу, как всё было? Прекращай. И больше этот разговор не заводи. Понял?
Мужчина примирительно воздел руки к потолку. Тирада моя его явно насмешила.
— Как скажешь, Линда. Но это ничего не изменит.
— Баран самонадеянный! У тебя невеста! И почему я постоянно должна напоминать тебе о ней?!
— Мне не грозит долгая и счастливая жизнь с Лариэль, — серьёзным тоном проговорил он.
— Это тебе тоже приснилось? — Винсент кивнул. — Дай-ка угадаю. В этом сне ты изменяешь жене со мной, и она в порыве ревности сворачивает нам обоим шеи? — скорчила многозначительно гримасу, полную ядовитого сарказма. Но мужчина вдруг помрачнел, взгляд его из изумрудного стал серым и каким-то пустым.
Тревога закралась в душу сама собой. Не хватало ещё, чтобы лорду поплохело в дороге. Вынув из нагрудного кармана небольшой розоватый камешек, он подбросил его на руке и стал задумчиво гонять в ладони.
— Брак со мной мог бы сделать счастливой Лариэль, — сказал он. — Она стала бы хозяйкой объединённых земель Крейсшира и Эттерфилда, исполнив тем самым давнюю мечту своей матушки. Но этому не суждено случиться.
— Почему?
— Всё просто. Накануне женитьбы меня убьют.
— Что?! Ты не можешь этого знать!
— И тем не менее. Сон смерти видится мне чаще, чем все другие. Было время подумать о будущем этих земель. И если алчную натуру Урсулы Белрейд моя смерть огорчит, то лесопилка на границе наших владений, уверен, примирит эту женщину с потерей выгодной партии для её дочери.
Я не знала, что ответить. Слова Винсента, мягко говоря, ошарашили. Он так легко говорил обо всём, будто давно спланировал грядущее, и настолько безжизненно звучали его слова, что не поверить в их искренность не получалось.
— Ты мог ошибиться, — попыталась я обнадёжить мужчину. — Нельзя быть абсолютно уверенным. Это ведь всего лишь сон.
— Я ощущаю эту боль, Линда так, будто всё происходит на самом деле. Я не вижу лицо человека, но вижу его руку, револьвер. Он стреляет, а я успеваю заслонить того, кого он хочет убить. Не я его жертва. Но иначе поступить нельзя, и мне приходится действовать. Выстрел, боль, тишина. Следом я просыпаюсь.
Винсент поймал мой взгляд и улыбнулся.
— Вот видишь. Тебе уже жаль меня, — сказал он. — Значит, я всё делаю правильно.
Опомнилась слишком поздно.
— Дурак!
Бросила и отвернулась. Хотя дурой была сейчас ты, Марина. Поверила в сказку о видениях смерти, уши развесила! А кое-кто и рад на них лапшу наматывать.
— И кого же ты пытался защитить в твоём этом сне? — спросила, вглядываясь в окно и с облегчением осознавая, что мы приближаемся к станции.
— Тебя, — прошептал он прямо мне на ухо.
Я резко обернулась и попыталась отпрянуть от мужчины, который снова нарушил моё личное пространство.
Слова эти стали последней каплей. Но как только я собралась сказать всё, что думаю о методах обольщения Винсента, он меня опередил:
— Я желал спасти тебя, Линда, и в этом сне испытывал такой ужас, который давно забыл. Тогда я был ещё совсем маленьким, и моя мать покончила с собой из-за неверности отца. Я видел её лежащую на постели в окровавленном платье и не понимал, что той, кого я любил больше всех на свете, нет. Мне стало страшно от этих воспоминаний, а ещё оттого, что я могу потерять тебя. Там, во сне, ты, Линда Петерсон, была всем миром для меня.
Винсент коснулся моей щеки. Я не смела пошевелиться, попав в капкан его цепкого взгляда, его нежности. Он признавался в любви видению из снов, чарованный картинкой, которая была чем-то бессознательным, выдуманным, бестелесным. Но искренность мужчины, тепло его улыбки и прикосновения обволакивали, заставляя поверить в сказку.