Страница 130 из 146
— Нет, Линда. Не боюсь, — женщина повернулась ко мне. — Бояться больше нечего. Тем более что дни мои сочтены. А Эни. Она умная девочка, и сама поймёт, как ей поступить с новым знанием. Я скрывала свою беременность ото всех, и это было трудно. Когда пришло время, Герхард помог мне, сочинил легенду и накануне заветного дня отвёз в одну глухую деревню. Вскоре начались роды. Мальчик не выжил.
— Но выжила девочка.
— И я отнесла её в монастырь святой Адрии. Там Эни жила до тех пор, пока я не вернулась за ней. Когда умерла жена Герхарда, а следом и наш с ним сын, я поняла, что наказана с лихвой и не должна больше искать встречи с этим человеком, как бы ни боготворила его. Мне даже удалось на какое-то время в полной мере вернуться к проблемам государства, но при этом я не забывала делать щедрые подаяния церкви святой Адрии, где оставила свою Эни. Герхард порывался забрать её, но я не позволила, заставив его поклясться, что он не будет искать встречи с дочерью и не станет указывать её в числе наследников. Конечно, он бы мог сочинить для Эни легенду, назвав её матерью кого угодно, выдумав ей мать. Но положение незаконнорождённой наследницы навсегда опорочило бы Эни. А это недопустимо.
— Но вы вернулись.
— Я не смогла иначе! — голос Верди сорвался. — Просто не смогла, понимаете?! Нет, никто не поймёт никогда. Но я и не жду, потому что поступила страшно по отношению к своим детям. Сюзанна и Альберт хоронили не меня, и не по мне они лили слёзы. Женщина, чьё бездыханное тело сгорело в карете за меня, была бродяжкой, умершей во дворе дома призрения. Герхард помог мне организовать всё так, чтобы никто не усомнился в моей смерти. И вскоре на престол взошли мои дети. У них было всё, понимаете?! Всё! А Эни, бедная Эни томилась в монастыре. Я забрала её. Когда мы приехали в Эттерфилд и устроились в школу, ни я, ни Герхард больше не искали встречи друг с другом. Между нами лежала пропасть невысказанных слов, и оставалось довольствоваться лишь случайными взглядами и мимолётными улыбками. Мы просто были рядом, и он видел дочь, о которой так мечтал, не имея возможности обнять её.
Кое-что всё же оставалось неясным во всей этой истории. И я поспешила задать вопрос:
— Но как обо всём узнал Винсент? Лорд Хальт всякий раз пытался помешать мне спасти школу, но держался стойко, сохраняя вашу тайну в секрете.
Пришлось подождать. Но когда Клара собралась с силами, чтобы заговорить, я услышала следующее:
— В маленьком городке трудно что-либо скрыть. Но нам это удавалось. Вот только двое всё же сумели вычислить нашу связь. Первой была жена Герхарда, Оливия. А второй, — снова пауза, — второй, спустя годы, стала женщина, неготовая так просто примириться с моей ролью в жизни лорда Хальта. Она узнала меня, когда мы с Эни приехали в Эттерфилд. Узнала и пригрозила шантажом. Пообещала, что расскажет всем, опозорит меня и мою дочь. Я не могла этого допустить. Тогда помощь пришла оттуда, откуда я и не ожидала её получить. Лорд Винсент сделал всё, чтобы эта женщина умолкла.
Я в ужасе округлила глаза. И не сразу услышала тяжёлые быстрые шаги за спиной.
— Он что, убил её?! — спросила, не веря ушам.
— О, нет, что вы? Лорд Хальт пообещал отдать ей спорные земли на границе владений, а ещё — взять в жёны её дочь.
Мне потребовалось прислониться к стене, чтобы не упасть, потому что сказанное не желало укладываться в голове. Не успев додумать мысль, я вздрогнула от звона неприятного голоса, ударившего по ушам:
— Чёртова старуха! — заверещала Урсула Белрейд, останавливаясь на пороге комнаты и свирепо раздувая ноздри, — Завтра здесь будет делегация из столицы! Ты умом тронулась?! Решила напоследок перед смертью жизнь мне испортить?! Ну так мы быстро сравняем счёт! Как только я получу решение не трогать школу, все узнают, кто ты и от кого нагуляла своих ублюдков!
На лице Клары не дрогнул ни один мускул. Переведя взгляд серых глаз на меня, она сказала:
— Знакомьтесь, мисс Петерсон, Доротея Спрингс. Та самая учительница, за которую вы меня приняли.