Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 84 из 121

Глава 24. Земля меняется

— В гостях хорошо, а дома лучше! — торжественно заявила Ольга, выглянув в окно флигеля. Вчера она долго возилась со своими саженцами и рассказывала Порфирию о Насте с Демьяном. Дети обрадовались, что их мама станет целительницей, а вот Порфирий недовольно насупился:

— Будет ли толк от той учёбы? — спросил он Ольгу, улыбающейся весеннему солнышку.

— Порфирий Порфирьевич, вы о Насте?

— О ней, о ком же ещё? Баба она справная, да только учёбы боится. Я ж её учил читать и писать. Помню, каких трудов мне это стоило.

— Вы забываете, что дар влияет на все тело, а медицинские капсулы усиливают положительные эффекты. Так что Настя не только помолодела, но и поумнела.

— Было бы всё так просто, не просрали бы местные свой мир..

— Порфирий Порфирьевич, вы не путайте божий дар с яичницей. У Насти улучшилась память, появилась ясность ума и скорость мышления.

— Чего?

— Соображать быстрее стала. В неё теперь можно вкладывать знания, и она будет впитывать их, как сухая земля воду.

— Это я понял, а про божьи дары с яишенкой?

— А это.. так обитатели Мёртвого мира решили, что их Мир устроен по рецепту: щепотка того, капелька другого, горстка третьего — и давай творить новый рецепт!

— Без богов.

— Без них, — согласилась Ольга, но имея в виду гармонию, непредсказуемость души и понимание того, что Мир живой. Ей было так понятнее и ближе, чем верить в богов.

— А Настька, значит, будет учиться у нелюдей?

— Порфирий Порфирьевич, Искины технически не люди, а практически говорящие учебники. Не надо им приписывать человеческие черты.

— Я не приписываю, а говорю, как есть. Смотрители все разные, и характеры у них..

— Порфирий Порфирьевич, а что у нас с имением? — прервала его брюзжание Ольга.

— Так чего? Заброшки разобрали, кустарники ещё корчуют, канавки роют, сырьё для строительства ещё не заказал. Цены ломят бессовестно. Лесопилки работают одна через третью.

— Это почему же?

— В лесах нечисть набрала силу.

— Чего?

— Леший, говорю, шалит. Работники не могут от дома до лесопилок дойти и обратно.

— Может, там твари размножились? Всеволод Аристархович получал сообщения, что такое уже происходит.

— Не-е, леший.

Ольга решила, что спорить бесполезно и потому только напомнила, что чем раньше начнется строительство, тем лучше.

— Придётся ездить туда-сюда, — с сожалением констатировала она. — Земля уже прогрелась?

— В тени ещё не совсем, а на лугах уж вовсю. Говорю ж, корчуем и роем, а мерзлую землю не копнешь ведь.

— Едемте, посмотрим, — решительно скомандовала Ольга, боясь упустить время для посадок.

Перед поездкой она собрала первый урожай фасоли и положила её подсушиться, чтобы вновь посадить уже в грядках. При таком темпе роста за лето не один раз урожай получить можно будет. Надо только землю не забывать удобрять. И коли все получится, то осенью эту фасоль уже мешками собирать придётся. Если переезд иномирцев удастся, то выращивание фасоли станет хорошим подспорьем для них. Правда, есть подозрение, что они не обрадуются растительной белковой массе, но на первое время пойдёт.

Выбираясь с Порфирием из дому, Оля увидела бегущего разносчика газеты. Он звонко выкрикивал:

— Горячие новости! Император назначил наследником своего внука, которого скрывал ото всех! Светлые князья возмущены, но интервью не дают.

Васильчиков проводил задумчивым взглядом разносчика и вопросительно посмотрел на Ольгу Дмитриевну.

— Понятия не имею, что происходит во дворце. Вы забыли, что меня тут не было?

— А Всеволод Аристархович?

— Его тоже не было.

Порфирий задумчиво покивал, а потом поделился своими соображениями:

— В последнее время наш Император круто взялся за казнокрадов и прочую великосветскую шелупонь. Может, к лучшему, если он будет править в тени молодого наследника?

— Всё может быть, — не желая продолжать тему, согласилась Ольга.

— А может, он помолодел и придумал внука? — предположил Порфирий и пытливо посмотрел на барыньку.

— Ничего не знаю, — отрезала она, боясь запустить ненужные слухи. Возница, до этого напевавший себе под нос какую-то песенку, замолчал, прислушиваясь к разговору.

— И то верно, — отступил Порфирий, — не нашего ума дела.

До имения добрались за полчаса и наверное, ещё полчаса ползли последнюю сотню метров, увязая в раскисшей дороге.

— Господин управляющий, — строго обратилась Ольга к старшему Васильчикову, — первым делом озаботьтесь дорогой. Дренаж, подсыпка, утрамбовка.. не знаю, что ещё положено делать, но она должна стать проезжей!

— Так раздолбают же! Сейчас все в объезд едут, а коли здесь чисто сделать, так понаедут.

— Значит, наново привести в порядок! Порфирий, мои растения могут излечить людей от многих болезней, и промедление с обустройством сада будет стоить человеческих жизней. Я должна в кратчайшие сроки вырастить лекарственные растения, но если ты не подготовишь для меня дорогу, землю и дом, то я задержусь или вовсе не справлюсь. Кто-то из болящих не дождётся моих волшебных трав, и наш мир не получит умного мастера, талантливого ремесленника, художника..

— Изворотливого приказчика, ловкого вора, попрошайку, — ворчливо добавил Васильчиков.

Ольга укоризненно посмотрела на него, но увидела боль в глазах старшего Васильчикова и не стала спорить. Порфирий видел слишком много плохого и имел право на пессимизм. К тому же Оля собиралась продавать травы, а не раздаривать, и её пламенная речь отдавала пафосом. Оправдывало Ольгу то, что она торопилась запустить процесс, чтобы волшебные снадобья как можно скорее получили признание и стали на официальном уровне доступными для людей. А она уж постарается распространить травы, чтобы цена на сырьё сделалась доступной.

Ольга вышла на луг, где нанятые крестьяне продолжали копать, ровнять, а по краю выкапывать лесную поросль.

— Крестьянам запрещали косить хозяйский луг, но они косили, потому середка более-менее в порядке. Только по краю заросло.

Оля стояла и смотрела на свои владения. Они были обширны. Сбоку от неё раскинулся превратившийся в лес парк. За парком прятался настоящий лес и часть его теперь принадлежала ей. Впереди расстилался огромный луг. Когда-то это было поле, которое засеивали зерном, потом его оставили без присмотра и поле заросло разнотравьем, превратившись в луг. По Ольгиному замыслу здесь должен был расположиться аптекарский сад.