Страница 8 из 121
Глава 3. Чувства на грани
— Ольга Дмитриевна! Очнитесь! — доносилось до Ольги издалека. — Олюшка! Милая! Посмотрите на меня!
Ласковое и тревожное «Олюшка» пробилось в сознание Ольги. В этом призыве было столько волнения и какой-то отчаянной нежности! Кажется, она всю жизнь ждала, чтобы услышать это. Сколько Оля себя помнила, к ней всегда обращались по фамилии, а потом по имени отчеству.
— Ляля! Услышьте меня! — сердито требовал советник, но это только рассмешило и её губы дрогнули в улыбке.
— Славься Перун, вы очнулись! Ольга Дмитриевна, мне одному не справиться с ними.
Взгляд Оли быстро пробежался округ. Оба Васильчикова замерли истуканами, а вокруг было не меньше сотни крысюков. Но тут Ольга вновь увидела две красные точки, которые сызнова потянули её сознание за собой.
— Не сметь! — рявкнул ей прямо в ухо Головин и, обхватив её лицо ладонями, развернул к себе.
Красные точки исчезли, и Оля поторопилась сказать главное:
— Сева, здесь есть главная крыса, которая берёт нас под контроль. Убейте её!
После её слов Головин резко развернулся и со звериным рычанием двинулся в самую гущу тварей. Ольга же повернулась спиной и начала наступать на рядовых крысюков.
Грызуны отбегали. Образцова не преследовала их. Её целью было не давать им напасть на Головина. Попутно она сильно толкнула Демьяна, надеясь, что он выпадет из-под гипнотического взгляда и поможет. Но тот остался неподвижным.
Ольга махала топором без устали, но редко какая тварь попадалась под него. Юркие. Однако, крысюки опасались её и никак не могли пробиться к Головину. Пока этого было достаточно.
— Вот ты где! — прорычал разъярённый чиновник — и всё вмиг переменилось.
Крысюки начали бросаться на них без страха. Они одновременно полезли со всех сторон, не обращая внимания на покалеченные тушки сородичей. Ольга не успевала их бить. Несколько тварей уже добрались до её лица и испугавшись, она невольно шарахнула их чистой энергией. Оглушенных тварей отбросило от неё на пару шагов, но вреда особо не причинило.
Получив передышку, Оля перехватила топор и оценила обстановку. Вся стая лезла к Головину. Ольга лишь немного препятствовала этому наплыву из живых существ. Она скидывала их с советника, но твари тут же облепляли её саму. Оля попробовала ещё раз шарахнуть энергией, чтобы освободиться, но повторить свой успех не смогла.
Сжав зубы и терпя укусы, она вспомнила о палке-стрелялке и направила её в шевелящуюся массу. Прицелиться не получалось, но часть тварей на подходе упали парализованными, а Оля чуть вновь не попала под прицел гипнотических глаз.
К её ужасу, Головин упал, и крысы полностью закрыли его. Гора из тел шевелилась, а Ольга не могла даже подступиться. На неё тоже насели и она, обезумев от боли, начала срывать с себя тварей руками. Сдавливала, отбрасывала и повторяла. Топор выпал из её рук. Оставалось непривычное оружие этого мира, но Оля в таком состоянии боялась попасть в себя же. Это была единственная чёткая мысль, которая ещё держалась в ней.
Она не увидела, как советник с рычанием поднялся и облепленный крысюками двинулся вперёд. А потом все на миг замерли — и всё вновь переменилось. Оставшиеся грызуны начали разбегаться.
— Я убил эту тварь, — глухо сообщил Головин, поворачиваясь к Ольге. Он был весь страшно искусан, его раны кровоточили, но он смотрел на неё и, казалось, не понимал, что дальше делать.
Ольга какое-то время смотрела на него в ответ ничего не понимающим взглядом. Не сразу до неё дошло, что все кончено. Потом она сообразила, что советник находится в шоковом состоянии и это осознание помогло ей собраться с силами.
В любой другой ситуации Ольга немедленно бросилась бы перевязывать его и вести в медцентр, но вместо этого она коротко бросила:
— Сева, проверьте искры. Тварь скорее всего из одаренных!
Шатаясь, он ногой оттолкнул нескольких крысюков и, посмотрев на своего маленького, но оказавшегося чрезвычайно опасным врага, наступил на его голову. Послышался хруст. Головин подождал, но ничего не случилось. Он тяжело вздохнул и хотел было сказать, что тварь бесполезна, как тело крысюка исчезло, оставляя ярко-фиолетовый сноп искр.
— Коснитесь его! — крикнула Ольга, стараясь не шевелиться, чтобы не тревожить свои раны.
Он выполнил без раздумий. Едва только его рука коснулась края фиолетового фейерверка, как сила устремилась к нему. Ольге даже показалось, что энергия с радостью сменила владельца.
Для Головина в этот момент весь мир перевернулся. Он почувствовал рассеянное повсюду напряжение с очагами злобы и не справился бы с этим ощущением, если бы рядом не ощутил два огонька ровного беспокойства и совсем близко костёр из множества чувств. Все эти чувства были связаны с ним и исходили от Ольги Дмитриевны. Она переживала за него и одновременно гордилась им. Ей хотелось как можно скорее помочь ему, но собственная боль израненного тела сковала её. И при этом в ней чувствовалась уверенность, что всё будет хорошо. Она даже не допускала мысли, что может быть иначе.
Головин успел достаточно понять, прежде чем невероятная ясность ума и чувствительность схлынули, оставляя телесную боль и эмоциональную пустоту.
— Смотрите, как вовремя появился летающий аппарат Искина, — ехидно заметила Ольга, смотря вверх, но её взгляд говорил о другом. Он просил Всеволода продержаться ещё чуть-чуть, совсем немножечко.
— Ваше превосходительство! — закричали подбегавшие Полозов с Ежовым. — Что у вас тут произошло? Кровищи-то сколько! Неужто эта мелочь решилась напасть? А с Васильчиковыми что?
Васильчиковы зашевелились, недоуменно оглядываясь.
— Что произошло? — спросил у товарищей Демьян, но те сами не понимали, что произошло. — Батя, ты чего застыл?
— Да сам не знаю, чего стою, — растерянно ответил Порфирий. — В голове словно палкой пошерудили.
Советник посмотрел наверх и увидев на дне летающей машины изображение Искина, вяло махнул рукой. Он не был уверен, что искусственный интеллект поймёт его верно, но аппарат сразу же опустился.
— Возвращаемся, — велел Головин и, сделав шаг, покачнулся.
Унтеры бросились ему на помощь, но он недовольно дёрнул плечом.
— Оставьте его превосходительство, — велела Ольга. — На нём живого места нет, а вы своими лапищами причиняете ему боль.
До центра летели в молчании. Головин остался стоять, вцепившись в поручень. Ольга тоже не смогла сесть. Оба они с сочувствием смотрели друг на друга, но ни у кого не было сил на разговоры. Им надо было продержаться совсем немного и на этом они сосредоточились.