Страница 45 из 121
Глава 13. Задание Орлову
— Всеволод Аристархович, ваши новости сенсационные! — воодушевлённо зашептала Ольга, выслушав новости о преображении правителя и назначении советника Куратором. — Оказывается, Император у вас не промах!
— У нас.
— Да-да. Грядут перемены! И вы можете оседлать волну!
— Ольга Дмитриевна, думаете, что я пойду ко дну?
— Наоборот! Помчитесь на гребне волны.. ай, неважно. Но теперь вы будете очень и очень заняты, — она подскочила, не справляясь с желанием немедленно действовать. — С чего вы начнете?
— Сейчас я бы поговорил с господином полковником, — улыбаясь её вдохновленному виду, ответил Всеволод.
Ольга пулей выскочила из гостиной и ринулась к кухне:
— Демьян! Позови Орлова! Скажи, что Всеволод Аристархович хочет с ним побеседовать.
— А можно ему намекнуть, что его превосходительство теперь высокопревосходительство?
— Намекни, — хохотнула она. — Но вообще-то подслушивать нехорошо.
— Так слышимость здесь, — развёл руками Васильчиков, но Ольга не стала дослушивать. Окрылённая новостями, она вернулась к Головину.
— Всеволод Аристархович, какие у вас будут поручения для меня? — она прищурилась и уточнила: — Надеюсь, вы не забыли, что я ваша служащая.
— Помню, Ольга Дмитриевна. Но сначала поговорю с Орловым. Хочу выслушать его доводы насчет присутствия женщин в Мёртвом мире и.. я вынужден просить вас сходить туда ещё раз. Потом найду добровольных помощниц, но сейчас у нас нет времени на их поиски.
— Мне нравится, что вы говорите о будущих проводницах во множественном числе, — с улыбкой заметила Ольга.
— Да. Потому что я надеюсь, что вы согласитесь стать моей женой и найдете себе дело по душе здесь, — как ни в чём не бывало произнес Головин.
— Что? Да, конечно, соглашусь и найду, — растерянно смотря на него, Оля мысленно повторила вопрос Головина и свой ответ. Только после этого до неё дошло, что оба они ступают на путь птичек неразлучников. — Но.. Всеволод Аристархович.. Сева, как же одобрение князя Ошкина? Ты говорил, что без этого нельзя. Я уже немного разобралась в ваших реалиях и понимаю, что ослушание поставит жирную точку на твоей карьере. Князь не простит и будет мстить.
— Олюшка, о князе забудьте!
Она округлила глаза, оглянулась, чтобы проверить не подглядывает ли кто и вернув свой взгляд на жениха, провела ладонью по горлу. Головин хмыкнул, но делать замечание Оле, что у неё разбойничьи повадки, не стал, а она зашептала:
— Сева, как ты это провернул? Мне надо понимать ситуацию, чтобы не подвести тебя.
— Я поставил в известность его сиятельство о своих намерениях. Он не одобрил мой выбор.
— Скунс! — вспыхнула она. — Так как же?
Головин отвёл глаза, а потом тихо, но твердо произнес:
— Я воспользовался своим даром и надавил на него.
В глазах Ольги мелькнуло понимание:
— Хорошо, — и она медленно кивнула. — Сева, твой дар стал сильнее? — подходя ближе, она говорила так тихо, чтобы слышал только он.
— Да.. и он меня пугает.
Она заглянула ему в глаза, требуя пояснений и услышала их:
— Олюшка, он даёт большую власть над людьми.
Она чуть отстранилась, разглядывая его. Ей показалось, что Всеволод заразился театральщиной, настолько драматично прозвучали его слова. Но мужчина был совершенно серьёзен и действительно испугался своих возможностей.
— Милый, твой дар — всего лишь инструмент, — как маленькому пояснила она. — У князя или императора нет твоего дара, но они мановением пальца возвышают или низвергают людей, а то и народы. И не переживают, а скорее, даже не замечают последствий.
Она шутливо коснулась пальцем его носа и с наигранным разочарованием добавила:
— При всём твоём желании у тебя так не получится, — в следующий миг вся веселость схлынула с Ольги, и она смотрела на Всеволода со всей серьёзностью: — Ты вынужден каждому посмотреть в глаза и услышать, а может, прочувствовать его потаённые желания. Это непросто, и я думаю, что ты будешь избегать этого.
Головин слушал Олю, но больше ориентировался на её эмоции. Она говорила то, что думала, а ещё переживала за него и хотела защитить. Ее беспокойство отзывалось в нем безграничной нежностью. Это чувство было для него новым и удивительно приятным.
А Ольга только сейчас осознала, какой самоконтроль потребуется от Всеволода, чтобы не сойти с ума с его даром.
— Сева, тебе необходимо придумать, как оградить себя от чужих эмоций, — встревожилась она. — По мере роста дара ты будешь слышать людей все лучше и лучше. В какой-то момент они оглушат тебя, и в этом гвалте ты потеряешь себя, если не будешь готов.
Оля не заметила, как в бессилии сжала кулаки.
— А на твои сомнения о том, вправе ли ты влиять на людей или нет, я тебе так скажу: все мы влияем друг на друга. Кто-то пользуется привилегированным положением, дружеским доверием, влюбленностью или силой оружия, а кто-то использует солидный возраст для давления на молодых. Это жизнь и..
— Олюшка, я тебя понял, — улыбнулся он, останавливая её и аккуратно разжимая её пальцы.
Она рвано вздохнула, тепло посмотрела на него и уже намного спокойнее произнесла:
— Не хочу, чтобы ты корил себя за то, что стал сильнее. Знай, что я свой дар обязательно использую для защиты, если мне будет грозить опасность. Я не буду думать, этично это или нет.
— Тебе можно. Твой дар прекрасен.
— Мой хороший, у всего есть обратная сторона. Вспомни, как я вытянула влагу из сырых дров! А если я вытяну воду из человека? Или заставлю семечко прорасти в легких недруга?
— Мать-сыра-Земля, Оля!
— Удивила?
— Пожалуй, что да.
— Может, не стоит брать меня в жены? Я вооружена даром и опасна.
— Олюшка, если вы сочтете кого-то врагом, то скажите мне. Не надо вам всего этого.
Они стояли обнявшись, готовые друг друга защищать.
— Гхм, — раздалось деликатное покашливание. — Ваше высокопревосходительство, — обратился к Головину Орлов. — По вашему приказанию прибыл!
Ольга хмыкнула, услышав с каким пиететом обратился полковник к Севе.
— Здравствуйте, Алексей Павлович. Проходите, побеседуем.
Орлов потрясённо смотрел на советника. В его памяти он был грузным, неповоротливым, почти стариком.
— Как? Как это возможно? — растерянно пробормотал он и тут же хлопнул себя по лбу. — А-а-а, понимаю, но всё же.. невозможно, чтобы так кардинально! Вы же даже выше ростом стали.
— Это помешает нам беседовать? — сухо спросил Головин.
— Нет! Никак нет. Прошу прощения, не ожидал.
— Думали, что только вам доступны перемены?
— Нет, конечно, но..
— Проходите.