Страница 109 из 121
— Касательно моих родственников. Ритуал на верность прошёл чисто. Это даже я чувствую, но мне хотелось бы, чтобы вы посмотрели.. не столько проверили, сколько проявили участие, как в случае с Ксенией Вадимовной. Я давеча имел с ней разговор — и моё сердце пело! Простите за метафору, но старое болото превратилось в живительный ручей.
— Я обязательно посмотрю и если увижу, что смогу помочь, то сделаю это, — осторожно пообещал Всеволод.
— Да, сделайте, — Вадим Храбрый отнесся с пониманием к проявленной Головиным осторожности. — Павел Григорьевич передал мне, что сегодня вы попытаетесь помочь его ребятам. Это очень важное и благородное дело. Я буду ждать результатов.
Головин благодарно кивнул и выжидающе посмотрел на императора, полагая, что тот сейчас скажет, что своеобразная аудиенция завершена. Но тот отодвинул лист с пометками, которые делал во время разговора, посмотрел в окно, вернул взгляд к браслету.
— Всеволод Аристархович, — голос императора смягчился, — я видел часть того фильма, что сделал по нашему запросу Искин и потрясён. Не его искусством, хотя всё сделано фантастически великолепно, а вашей супругой. Признаться не ожидал. Точнее, именно от неё и ожидал чего-то такого, но, чтобы так.. — Вадим Храбрый приподнял ладони и опустил их на стол, — теряюсь в словах, настолько впечатлен!
Перед глазами Всеволода промелькнуло лицо жены, стоявшей на крыше. Он заново пережил вместе с нею страх, обречённость, отчаянную решимость и безудержную залихватскую удаль. Его горло сжалось, но он сумел выдавить:
— Благодарю.
— И сейчас.. я одобряю, что вы едете к ней. Это Древо.. моя память подсказывает, что оно очень важно для нашего мира. Я выслал охрану, чтобы никто не вздумал навредить ему, а вы позаботьтесь об Ольге Дмитриевне. Отныне её жизнь связана с Древом и бесценна.
Император смолк. Всеволод продолжал ехать, слегка покачиваясь и не замечая дороги. Его всё ещё не отпускал фильм, о котором напомнил император.
— Ах, да, — оживился Вадим Храбрый. — Все соседние имения в радиусе десятка верст будут выкуплены и закрыты для постороннего доступа. Отныне это императорский заказник.
— Э, а мы? Наша семья? — опешил Всеволод.
— Вы остаетесь и продолжаете делать задуманное. Единственное, гостей придется согласовывать со службой охраны.
Головин вынужден был склонить голову в знак согласия и признательности за участие в судьбе его семьи. В данный момент он жалел, что передал Ольге дурацкое семечко и все сильнее беспокоился о ней.
— Оставайтесь на связи, — сказал на прощание император и отключился.
Сева посмотрел на возвышающееся Древо. До него оставалось пару верст, а оно уже подавляло своим ростом. Он подумал, что Олюшка выложилась, вкладывая силы в его рост и оттого столько беспокойства о ней. Тогда ей нужны не пирожки, а горячий бульон и хорошо бы вернуть на Землю Настасью. Её дар мог бы помочь Оле.
С такими мыслями он добрался до имения. Его сопровождающие не могли оторвать глаз от Древа, впечатленные не только его высотой, но и толщиной ствола. На срезе с легкостью мог бы расположиться полк, а если потесниться, то и два. Всеволоду отчего-то пришла мысль, что Олюшкин сад с лекарственными растениями придётся переносить и она расстроится.
— Барин! — бросились к нему возбуждённые крестьяне. — Что делать-то?
— Что? — не понял Головин.
— Так выросло же! Взяло и выросло! — крестьяне обвинительно махали в сторону древа руками и вопросительно смотрели на него.
Всеволод поморщился. Он не понимал, как Ольга находила с ними общий язык.
— Выросло, — кивнул он, — и что?
— Так, а нам-то чего делать?
— А чего вы раньше делали? Вот и продолжайте, — рассердился Головин, ища взглядом жену.
Люди попятились от него, бросая обиженные взгляды, и тут кто-то выкрикнул:
— Надо барыньку спросить. Она что-нибудь посоветует!
— И то верно, — согласились остальные.
— Управляющий тоже толковый, — добавил кто-то и толпа всколыхнулась, устремилась к Древу. Через пару мгновений от неё отделились мальчишки и понеслись куда-то, но Всеволоду было не до них.
Он торопился к дому, точнее, к замершей стройке и начал искать жену, потом Порфирия, но от него все шарахались и смотрели куда-то вверх.
— Все с ума посходили с этим Древом, — рассвирепел Всеволод и с неприязнью посмотрел на корзинку с пирожками в руках сопровождавшего его поручика. Вкусный запах больше раздражал, чем радовал. Сева не мог себе позволить себе съесть хоть один пирожок, зная, что он предназначен жене, а её нигде не было.
— Если мне сейчас никто не скажет, где моя жена, то я начну убивать! — прорычал он, но добился только того, что все окончательно разбежались.
— Перун вас всех шарахни! — пожелал он дезертирам и обратил внимание на суету, царившую возле древа. Всеволод повернулся к следующим за ним с ошалелым видом поручикам: — Едемте, посмотрим, что там задумали мои олухи. Не дай боги повредят этого монстра!
— Они хотят на него залезть, — предположил поручик Сорокин. — Вон, видите пытаются закинуть веревку на нижнюю ветвь.
— А я думал, что они решили расстрелять дерево, — фыркнул Всеволод. Но теперь он тоже видел, что к стреле привязана веревка.
— Ну и чего вы тут удумали? — грозно вопросил он у крестьян — и тут до него донеслось далекое:
— Се-е-ева! Се-е-ева, я здесь!
Он поднял голову и в ужасе остолбенел. На одной из веток стояла его жена и размахивала руками. На его глазах она ловко зацепилась за что-то видимое только ей, свесилась вниз, спрыгнула и вновь помахала.
— Олюшка, — сдавленно просипел он, — ты как там оказалась?
Всеволод спрыгнул с коня и заметался:
— Вы что стоите, бестолочи? — заорал он. — Снимайте её оттуда! Дай сюда! — выдернул он у одного из крестьян толстую веревку и начал карабкаться вверх по той, что была поднята стрелой.
— Ой, сверзится, — заголосила какая-то баба, но остальные завороженно смотрели, как быстро и ловко поднимался барин.
— Ишь, какой вёрткий, — одобрили мужики, — а по нему и не скажешь!
Сопровождающие офицеры ничего не успели сделать и смотрели на его высокопревосходительство, раскрыв рты. Они оценивали свои силы и понимали, что с трудом могли бы подняться по столь тонкой веревке на такую высоту, а лучше не пробовать, чтобы не позориться.
— Ой, смотрите! — закричали в толпе, и все начали разворачиваться туда, куда указывала женская рука. А показывала она на дорогу и поднимающийся столб пыли. Все отвлеклись от дерева и застыли в напряженном ожидании.