Страница 79 из 92
Глава 23. Заговор и интерес к Мертвому миру
— Всеволод Аристархович, я допускаю, что Вера Ростиславовна склонна к театральщине, но она серьёзно выложилась, чтобы показать мне, какими силами владеет.
Ольга не выдержала молчания Головина, внимательно прочитавшего её запись разговора со жрицей.
— За мудрейшей храма Матери не раз замечали любовь к эффектным жестам, — задумчиво произнёс советник, но прежде, чем Образцова собралась возражать, добавил: — Но вы правильно поступили, — он приподнял исписанные листы, показывая их важность и, видя растерянность на её лице, начал пояснять: — Жрецы редко демонстрируют свою силу и в большинстве своём это фокусы для народа. Но вы описали, как она воздействовала на ваши цветы и, признаться, я потрясен. В последние.. — он задумался, — лет пять.. да, — уверено кивнул сам себе, — были слухи о подобных чудесах. Не массовые истерии, не единичное воздействие на избранного, а именно явные чудеса. Мне не довелось лично наблюдать, и я был склонен думать об очередных мистификациях, но ваше свидетельство всё меняет.
— Как и наличие дара у меня, — дополнила Ольга.
— Да, ваши способности заставили меня многое переосмыслить.
Головин снял очки и привычным жестом потёр переносицу. Оля в который раз уже подумала, что надо патентовать дужки для очков вместо безобразных палочек, но произнесла совершенно другое:
— Всеволод Аристархович, я приглашаю вас пообедать и продолжить разговор за едой.
— Я заметил, что вы любите поговорить во время трапезы, — улыбнулся он.
— А вы ни разу не возражали и отвечали положительно, — вскинув брови, парировала она.
Головин поднял руки, показывая, что сдается и, поднимаясь из-за стола, предложил:
— На этой улице есть небольшая ресторация. Иногда я туда хожу обедать. Меню у них скромное, но готовят превосходно.
— Чудесно! Главное, чтобы я поняла, что там написано, а то вроде читаю, а название тарабарское.
— Много заимствований от турков, — согласился советник, не поняв, что Оля до сих пор не разобралась в продуктах, которые в её мире и времени были забыты. Но тему заимствований она поддержала:
— У нас любили перенимать кулинарные новинки у французов. Впрочем, не только кулинарные. Аристократия родной язык знала хуже французского.
— Мне с трудом в такое верится, но вынужден признаться, что мы проходили схожие периоды.
Ольга вышла из управы под ручку с Головиным и решила прогуляться до ресторана. Оба они были увлечены беседой и не замечали, как прохожие сопровождали их удивлёнными взглядами. Никто не мог понять, что такая интересная молодая женщина нашла в скучном советнике. Такие, как он, никогда не становятся душой компании, не пользуются успехом у дам камелий и не напиваются до беспамятства. К старости они исходят на желчь, слушая красочные воспоминания бравых военных и любимых женщинами кутил.
Мужчины отмечали необычный силуэт Ольгиного платья и завидовали её искреннему вниманию к Головину. Над ним же посмеивались, примечая, как он крепко прижимал к себе её локоток, как токовал перед нею. Досталось пересудов и унтеру, важно сопровождавшему эту странную пару.
В ресторане, сделав заказ, Головин вернулся к теме визита мудрейшей:
— Жрица упомянула Великого Проводника. Что она имела в виду?
— Вы меня спрашиваете? — опешила Ольга. — Я же слово в слово описала разговор. И вообще-то я думала, что речь идёт о Семаргле. Это же он проводник между смертными и богами?
— Нет, жрица говорила о ком-то другом, — уверено возразил ей Всеволод Аристархович.
— Какая-нибудь иная божественная сущность? — стала предлагать варианты Ольга. — Кто-то из пантеона?
— Меня иногда поражает, как легко вы говорите о богах, — укоризненно заметил чиновник.
Она пожала плечами, не желая оправдываться.
— Это может быть опасно, — предупредил он её, — поэтому прошу вас быть осторожней в высказываниях.
— Хорошо, я поняла, — посерьёзнела Оля.
Советник чуть приподнял ладонь, призывая спутницу подождать, пока им накроют на стол. Человек (официант) ловко освободил поднос от корзинки с хлебом, тарелок с нарезкой и супницы. Потом он разлил суп порционно и уточнив, не нуждаются ли гости в чём-либо ещё, удалился.
Оля мимоходом отметила, что вместо ряда тарелок с нарезками подошла бы менажница и лучше бы в виде этажерки, чтобы дополнить её подачей намазок на хлеб. Она даже представила себя в роли владелицы гончарной мастерской, внедряющей новые модели в мир тарелок и кружек, но Головин вернул её из мира фантазий в реальность:
— Давайте подытожим, — произнёс он, когда официант оставил их. — Жрица увидела ваши цветы и, догадавшись о том, что вы воздействовали на них силой, продемонстрировала свою.
— Думаете, она заранее предполагала, что я обладаю некоторыми способностями? Но ведь Кабанов не знал, что я, как и он, хватанула искр!
— Нет сомнений в том, что прежде чем идти к вам, мудрейшая всё узнала о вас и, будьте уверены, она получила подробное описание тех отростков, что вы посадили в горшки.
— Хорошо, она пришла и убедилась, что я использую силу, но зачем она раскрылась перед мною?
— А зачем вы подарили ей заряженную своей энергией подвеску?
— Не знаю. Это был порыв.
Головин ответил не сразу:
— Возможно, что мудрейшая так же, как вы, действовала, полагаясь на свою интуицию. Её визит странен. Она раскрылась перед вами, чтобы вызвать ваше доверие. Потом предостерегла вас, сообщив, что идёт охота за силой. Эти жесты похожи на благотворительность, но жрицы никогда ничего не делают просто так. И мы подходим к тому, что она уведомила вас о том, что есть некий Великий Проводник, который поставляет верховным жрецам всех храмов энергию. И я склонен думать, что Веру Ростиславовну сильно беспокоит этот человек. Более того, она искала помощи.
— Как-то вы всё вывернули, — Оля покрутила ладошкой, изображая сложный ход рассуждений Головина, а потом взялась за солянку. — Вкусно, — констатировала она и на несколько минут они с Головиным увлеклись едой. И только отодвинув от себя пустые тарелки, они продолжили разговор.
Головин счёл необходимым пояснить Ольге о храмовых служителях:
— Жрецы веками находятся в поиске настоящей силы и подтверждения участия богов в нашей жизни. Я полагаю, что они нашли силу, но отчего-то мудрейшая храма Матери-сыры-земли не рада этому.
— Всеволод Аристархович, а что, если Великий Проводник такой же иномирец, как и я?
Головин выжидающее посмотрел на неё.