Страница 49 из 92
— В следующий раз цена для вас поднимется втрое, — вспыхнула она.
— Будет вам злиться! — с улыбкой воскликнул он.
— Артемий Борисович, как только вы сказали, что запланировали потратить десять тысяч на выкуп моих украшений, я эти деньги посчитала своими, более того, вы ещё не начали торг, а я их мысленно потратила.
— Ха! — оживился Барсов, насмешливо качнув головой.
— А вы взяли и урезали сумму! — она обличительно ткнула в него пальцем. — Нельзя так с женщинами поступать!
Барсов рассмеялся и без лишних слов выложил всю сумму, при этом сгребая все украшения.
— Не забудьте дать красивые имена неизвестным камням, — собирая деньги в стопочку, посоветовала довольная Ольга. — Это понравится знатным дамам.
— Хм, возможно, — заворачивая украшения в бархатную тряпочку, Барсов подмигнул ей и откланялся.
Ольга осталась с десятью тысячами рублей и тем самым топазом, принявшим в себя излишки энергии. Все так быстро произошло, что она не успела его показать, но может и к лучшему.
— Огромные деньги, — сурово сдвинув брови, произнёс Порфирий. — Их бы в дело пустить.
— Хорошая мысль, но сейчас придется потратиться на приличный гардероб. А это недешево.
Ольга заметила тяжелый вздох деда, который видимо подумал, что она готова все спустить на тряпки. Чтобы его успокоить, она продолжила рассуждать вслух:
— Все остальные траты определим, когда приедет советник. Если он продолжит заниматься порталами, то нам придется остаться здесь надолго, а если он не вернется, то.. будем думать, как жить.
Дед удовлетворенно кивнул. Ему понравилось, что барыня говорит не только за себя, а за всех.
— Деньги спрячь, — напомнил он задумавшейся Ольге.
Она спохватилась и завернула пачку в платок. Теперь у неё была новая забота — приодеться. Тратить на это много денег и времени не хотелось, но внешний вид в этом времени — визитная карточка. Если она не будет достойно одета, то даже в библиотеку не попадёт. А ей жизненно необходимо почитать об устройстве общества, узнать события последних лет и хоть немного ознакомиться с художественной литературой.
— О! У нас ещё один визитер, — довольно сообщил старик и поспешил открыть калитку. Через некоторое время он вернулся один. — Письмо передали.
— Письмо? — Ольга протянула руку. — Из редакции, — пояснила она и принялась читать. — Хм, суть в том, что мне предлагают писать очерки об ином мире.
— Сколько заплатят? — поинтересовался Порфирий.
— Три рубля за лист. Но им нужно поллиста.
— Полтора рубля на дороге не валяются, но ныне мы за бумагу, чернила и чернильницу заплатили двенадцать рублей.
Ольга подошла к окну. В саду все деревья потеряли листочки и только яблоня зеленела. Но молодые листочки ночью померзли и со дня на день опадут. Оле было жаль дерево. А ещё в саду было сыро из-за бьющего родника. Колодезник придёт только через несколько дней, как освободится от других заказов.
— Что-то я уже не уверена, что надо привлекать внимание общественности к порталам, — наконец высказалась Ольга. — Если бы не появившиеся способности, то немного популярности мне не повредило бы, но..
— Вот и хорошо, вот и ладно, — подытожил Порфирий. — А то найдутся люди, которым эта тема будет чрезмерна интересна.
— Жрецы?
— Может и они, но помимо них есть ещё сектанты, верящие в мощь нижнего мира. Есть противоборцы, которым не понравится жёнка с иномирными вещами. Есть собиратели редкостей, и они на всё способны.
— Оф-ф-ф, — надув щёки, выдохнула Ольга. — Об этих я не подумала. Теперь жалею, что затеяла возню с газетой.
— Не затеяла бы, то не продала бы камешки.
Она посмотрела на старика и воспользовавшись случаем, спросила:
— Дед Порфирий, а вы кем раньше были?
— Крестьянином, — буркнул он.
— Э, нет, — покачала она головой. — У вас речь для крестьянина слишком грамотная.
— Эх, барынька! А много ли ты крестьян видела?
— Кроме вас — никого, — смутилась Ольга.
— А судишь.
— И всё-таки, — не отступила она.
— Я был товарищем барчука, — с неохотой произнёс старик. — Его учили, а я рядом сидел. Если барчук ленился, то меня били.
— Какое варварство!
Порфирий на это лишь пожал плечами и продолжил свой рассказ:
— Потом стал не нужен и вернулся в деревню. Ровесники дичились меня, а я родителям помогал устраивать хозяйство по уму. Мы разбогатели, а потом всем крестьянам дали свободу. Сказали: идите, болезные, на всё четыре стороны!
— Так вроде бы хорошо? Свобода же.
— Дом и земля остались у барина, — коротко ответил Порфирий, пряча за немногословностью старую боль.
— Хм, а разве барину люди не нужны на земле? Что ему делать с вашими домами?
— Управляющий снёс всё наши домишки и затеял стройку просторных летних домов для горожан, чтобы они туда приезжали отдыхать и платили.
— А вы в город подались?
— Куда ж ещё? В тот год много людей с голоду померло. До сих пор богов благодарю, что мне удалось Демьянку сберечь. Остальные все.. — старик обречённо махнул рукой.
Оля не осмелилась спрашивать, кого похоронил Порфирий. Тихо спросила:
— Что было дальше?
— Император осудил помещиков, которые выгнали своих крестьян из имений. Сказал, что всем нам положено вспомоществование и что скарб с животными нельзя было отнимать.
Порфирий сгорбился. Он и без императора знал, что помещики не имели права обирать всех до нитки, но сила была за ними. Любого, кто пытался отстоять своё имущество били, как вора.
— А сейчас вы сам себе голова, — Ольга попыталась найти хорошее в печальном рассказе Порфирия.
— Слишком велика была цена за свободу, — покачал головой старик. — Сейчас молодежь бегает, ратует за освобождение от нищеты, от суеверий, от мнимых правил, а мне страшно представить, что будет, если они добьются своего. Одни уже добились раскрепощения крестьян, так империя без крестьян осталась, хлеб за границей стала покупать.
— Да уж, — вздохнула Ольга. — У нас вроде бы что-то похожее было, но без таких последствий. Впрочем, местами один в один происходило.
Оба замолчали и так же молча занялись своими делами. В будничных хлопотах пролетел ещё один день. До библиотеки Ольга не дошла. Ей не у кого было спросить про неё, и домашние дела отвлекли. Казалось бы, какие у барыни дела, если Настасья взвалила на себя готовку и уборку, но Ольге не приходилось скучать.