Страница 65 из 2635
– Рудницкий?
– Он самый.
– Ну, наверное, схожу.
Самарин кивнул и пошел в душ. Стоя под струями горячей воды, он не думал ни о тренировке, ни о магах, ни о Рудницком. Перед обедом ему доставили пахнущий фиалками конверт. Всего несколько строк: адрес и время. Офицеру не требовалось ничего больше: автором письма могла быть только одна особа. Островская. Анна…
Она открыла ему двери в костюме от «Агнес Дреколь» и фантастической шляпке с кисточкой. Накинутая на плечи шубка говорила о том, что сударыня Островская не собирается его приглашать внутрь. Она не противилась, когда он обнял ее, игриво ответила на поцелуй, но не ушла с дороги.
– Идем отсюда, – попросила она. – В ресторан или кафе.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду место, в котором я не смогу сделать тебе непристойное предложение? – вздохнул Самарин.
– Я имею в виду место, в котором я не смогу согласиться на твое непристойное предложение, – с улыбкой парировала она. – К тому же я была бы сильно разочарована, если бы не услышала хотя бы несколько таких предложений.
Офицер хотел отшутиться, но его удержало выражение глаз Анны. В ее взгляде застыл страх.
– Ты чего-то боишься? – прямо спросил он.
– Тебя, себя, сама не знаю… Я никогда еще…
Он остановил ее поцелуем, его ладони скользнули под блузку и обхватили груди.
– Саша!
– Я не сделаю ничего, чего ты сама не будешь хотеть, – заверил он. – Но между чаем и тем, о чем ты думаешь, есть место для других вещей.
– Не сомневаюсь, – буркнула она, поправляя одежду. – В данный момент идея пойти куда-нибудь уже не кажется мне такой гениальной.
Самарин молча подал Анне руку.
– Я глупая, – буркнула она.
– Почему?
– Разве это нормально, что я одновременно чувствую и удовольствие, и разочарование?
– Для женщины? Абсолютно.
Попытка столкнуть полковника с лестницы закончилась еще одним поцелуем.
– Идем, – сказала она через минуту. – Иначе еще немного – и я тобой… воспользуюсь.
– Тут немного неудобно, – заметил Самарин. – Но, с другой стороны, солдат не должен избегать трудностей, что бы сказал император?
Офицер выругался: шутка не удалась. Анна вздрогнула при слове «император».
– Это действительно для тебя так важно? – гневно спросил он. – Ты все еще воспринимаешь меня как москаля?
Учительница выбежала на улицу, вдохнула морозный воздух. Самарин пошел за ней, взмахом руки подозвал карету.
– В «Бристоль», – решил он.
– Это не так, – сказала она, когда они оказались в уютной карете. – Если бы ты был юристом или инженером, факт, что ты россиянин, не имел бы значения. И нет, я не вижу в тебе москаля. Ты хороший человек, Саша, и нравишься мне. Слишком нравишься… Но грядут перемены, а ты солдат. Я не знакома с политикой, но читаю газеты и знаю, что приближается кровавая метель, которая сокрушит старую власть и принесет новую. Также я знаю, что ты не уклонишься от войны.
– Нет, не уклонюсь, – сказал он глухим голосом. – И вполне возможно, что долг прикажет мне выступить против твоих соотечественников. Однако неужели мы постоянно должны про это помнить? Звезда Империи пока ярко светит, и оркестр играет.
– Как на «Титанике»? – сказала она, прикрывая глаза. – Нет! Ничего не говори. Обними меня, – попросила она.
Он не успел этого сделать, как карета резко остановилась под сопровождение военных команд и проклятий.
– Останься тут! – попросил он, выходя из кареты.
Улицу заблокировали солдаты, за ними стоял высокий офицер. Когда он повернулся в профиль, Самарин его узнал: майор Завьялов…
– Имя, фамилия, цель поездки? – услышал он за спиной резкий голос.
Задающий вопросы поручик выглядел молодо, Самарин не дал бы ему и двадцати пяти, но усталое выражение лица свидетельствовало о том, что он не в восторге от своего задания, каким бы оно ни было. Похоже, не первый день на службе. Видимый под накинутой на плечи шинелью парадный мундир говорил о том, что он явно не собирался в патруль. Вывод? Что-то случилось. Что-то серьезное. Утверждал это и полковой знак на груди парня, с монограммами царей Петра I и Николая II – Двадцать второй Нижегородский пехотный полк Ее Императорского Высочества Великой княгини Веры Константиновны Романовой стоял в Остроленках, и если его стянули в Варшаву…
Полковник подал документы медленно, не делая резких движений – за спиной офицера стояли двое солдат с винтовками на изготовке.
– Александр Борисович Самарин, – послушно представился он. – Трудно назвать это поездкой, я еду поужинать в «Бристоль».
– Один?
Самарин кашлянул, стараясь не показывать беспокойство: поручик заглянул в документы и никакого тебе «ваше высокоблагородие» или хотя бы «господин полковник».
– В сопровождении дамы.
– В таком случае я хочу взглянуть и на ее документы.
Островская выбралась из кареты и подала молодому офицеру паспорт.
– Полька?
– Подданная Его Величества Николая Второго, – гневно произнес Самарин.
– Я должен попросить вас…
– Это не нужно, поручик, – сказал подошедший Завьялов. – Сударыня Островская является учительницей в Александрийско-Мариинском институте и подругой жены генерала Драгунова, а граф Самарин – офицер Собственного Его Императорского Величества Конвоя.
Поручик прикусил губу, выстрел оказался точным. И ничего удивительного, именно Драгунов командовал Пятнадцатым корпусом, в состав которого входил Двадцать второй Нижегородский пехотный полк.
– Что случилось? – спросил Самарин.
– Два часа назад убит генерал Скалон, – проинформировал Завьялов. – Поляками из ПСП[12], – добавил он, отвечая на незаданный вопрос. – Убийство совпало со временем, когда взорвали фрагмент стены, окружающей московский анклав. То, что там жило, разбежалось по всему городу. В Москве ввели военное положение, а в Варшавском округе военным огласили полную мобилизацию. Трудно сказать, чего еще можно ожидать…
– Я должен срочно связаться с Петербургом, – быстро сказал Самарин. – Поручик?
– Слушаюсь ваше высокоблагородие! – отчеканил молодой офицер.
– Могу я попросить об эскорте для сударыни Островской? – воспользовался случаем Самарин. – В городе может быть неспокойно.
– Естественно.
– Я сама доеду домой! – гневно возмутилась Островская.
– Ни в коем случае! – отрезал Самарин. – Садись!