Страница 53 из 2635
– Нет смысла спорить, – вмешалась в разговор Анастасия. – Тащите его наверх и проверьте – нет ли у него татуировки.
– А у этого застреленного? – спросил Матушкин. – Можете проверить, Олаф Арнольдович? И еще его следует обыскать.
Рудницкий с неохотой пошел в сторону трупа, он не хотел трогать тело застреленного им человека, но оба россиянина были заняты, а попросить о помощи Анастасию он не мог. Не при посторонних. Вот если бы они были одни…
Лицо с многодневной щетиной, низкий лоб и безжалостное выражение грубых черт производили отталкивающее впечатление. Рудницкий отвел глаза, борясь с тошнотой. Он быстро обыскал широкий зимний плащ мертвого и расстегнул пуговицы на рубашке.
– Есть! – с удовлетворением воскликнула Анастасия. – Татуировка, такая же, как у тех. И кулон. – Девушка без следа отвращения сорвала с шеи трупа золотую цепочку. – Посмотри: нешлифованный алмаз, рубин и аметист. И какие-то знаки.
Алхимик заморгал, правый глаз начал слезиться, левым он видел перепутанные линии и узлы вокруг медальона.
– Это защитный амулет, – уверенно произнес он.
– Можешь что-то сказать о его работе?
– Я не узнаю этих знаков, хотя это точно символы из библиотеки…
Анастасия кивнула.
– Насчет камней… Алмаз охраняет от врагов, отравы и придает отваги. Рубин укрепляет здоровье, отгоняет кошмары и прибавляет сил, аметист, вероятно, камень рождения.
– Не понимаю…
– Я думал, что разбираешься в магии драгоценных камней.
– Я не всезнающая. – Анастасия закатила глаза. – К тому же часть моих знаний и способностей вернутся лишь со временем. Это цена, которую я плачу за это… за эту форму, – добавила она тише.
– Одним из элементов каждого амулета является камень рождения, – начал объяснять алхимик. – Мы так называем драгоценный камень, который покровительствует определенному месяцу, в котором родилась данная особа. Аметист – это камень февраля. Он обеспечивает душевное спокойствие своим владельцам. Ну и усиливает действие всего амулета.
– Наш парень не похож на того, кого беспокоят моральные дилеммы.
– Так или иначе, я предполагаю, что он родился в феврале.
– Анастасия Александровна! Олаф Арнольдович! – закричал сверху Матушкин. – Ждем только вас.
Рудницкий пропустил вперед девушку и с неохотой последовал за ней. Он подозревал, что допрос незнакомца не придется ему по душе.
Вопреки страхам алхимика и скрытому облегчению Самарина, пленный без какого-либо давления отвечал на все вопросы. Но о многом он не имел ни малейшего понятия. Он был обычным наемником, и его заданием было охранять находящихся в анклаве магов. Он сразу сказал, что инициалы DVN означают Dominus vitae necisque, но ничего не знал по поводу «Друзей Смерти». Фамилия Новотны говорила, что он – чех.
Рудницкий оглядел внимательным взглядом привязанного к стулу человека: острые, угловатые черты лица не могли замаскировать умное выражение светло-голубых глаз. Несомненно, мужчина не был интеллигентом, но ему было далеко и до тупого, выполняющего приказы простачка.
– Это амулет, да? – спросил алхимик, показывая кулон.
– Да, – подтвердил пленный.
– Как он работает?
– Прибавляет сил и отваги. Некоторые создания анклава влияют на психику, вызывают ужас, – пояснил он. – Эта безделушка предотвращает панику. В некоторой степени…
– А как она влияет на фауну анклава? – спросил Самарин. – То есть…
– Я знаю, что такое фауна, – прервал его Новотны. – Как влияет? Тут сложно сказать, насколько я понимаю, дело не столько в драгоценностях, сколько в вырезанных на медальоне знаках. Они не отпугивают демонов, но вызывают у них временный шок или отвращение. Это дает владельцу амулета дополнительную пару секунд.
– Почему ты нам помогаешь? – поинтересовалась Анастасия. – Не пытаешься врать, не увиливаешь от ответов.
– Помогаю?! – фыркнул пленный. – Спасаю свою жизнь. Я знаю таких, как эти, – кивком он указал на россиян. – Служил в Иностранном легионе, воевал с берберами и желтыми дикарями Индокитая. Знаю, как развязывают языки в подобных ситуациях.
– А не боишься своих нанимателей?
– Боюсь. Еще как боюсь. Я видел, что они могут. Однако надеюсь, что нашла коса на камень и вы меня защитите. Эти маги такие надменные, но, когда отправляли нас на разведку, выглядели напуганными.
– Вас было только двое? – уточнил полковник.
– Да. Мои… наниматели могут, конечно, прислать подкрепление, но точно не в ближайшее время.
– А зачем ты нам нужен? – презрительно спросил Самарин. – Имен не знаешь, адресов назвать не можешь, не знаешь даже, как называется гильдия, которой служишь. А на территории анклава сейчас закон военного времени, так что у тебя две возможности: смерть или помилование. Принимая во внимание, что до этого времени ты делал, второе тебе не грозит.
На лбу Новотны выступили капли пота.
– Я могу выдать вам перекупленных стражников! – воскликнул он. – Вы не задумывались, каким чудом я прошел мимо караула? Относительно фамилий, я, конечно, их не знаю, но могу предложить что-то получше: лица, – уже спокойнее закончил он.
– Лица?
– Я учился в Академии искусств в Мюнхене, – пояснил он. – Два года. Могу нарисовать портрет любого, кого увидел.
– Матушкин, принеси ему бумагу и чем рисовать.
– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!
Через минуту подчиненный Самарина вернулся с наполовину исписанной тетрадью и огрызком карандаша.
– Не нашел ничего получше? – буркнул полковник.
– Никак нет!
– Этого достаточно! – заверил Новотны.
Самарин развязал ему руки и достал револьвер.
– Ну, приступай!
– Вы раньше спрашивали про убитую девочку, – сказал наемник. – Ничего про это не знаю, но одного из магов называют жрецом. Я видел его только два раза и всегда в маске, но он снял ее, выходя из дома, в котором мы встречались. Я на мгновение увидел его лицо в свете керосинового фонаря.
Рудницкий посмотрел на портрет. Новотны рисовал быстрыми, четкими движениями, было видно, что он не соврал, когда говорил о своей учебе. На бумаге появилось худое, аскетическое лицо с безумными глазами.
– Трудно такого проглядеть, – отозвался алхимик.
– Если это не обман! – заметил Самарин.
Однако в его голосе не было слышно настоящего гнева, похоже, и он оценил способности пленника.
– Готово, – сказал Новотны. – Если бы у меня было больше времени, я мог бы доработать портрет.
Полковник молча посмотрел на эскиз.