Страница 205 из 2635
– Что ж, возможно, это действительно попытка кражи. Но возможно, за этим скрывается что-то посерьезней, поскольку Марковский в последнее время довольно часто переходит нам дорогу. Ну ничего, я займусь им лично. Вы должны сконцентрироваться на приготовлении к встрече, наши люди уже ждут вас в отеле.
– Уже ухожу, – буркнул Рудницкий. – А что с ними? – Он кивнул в сторону чиновников. – Я не хотел бы, чтобы они отправились к Марковскому с рассказом об этом… инциденте.
– О, не беспокойтесь! Они никуда не пойдут, – заверил Станкевич. – Возвращаясь к теме российского имущества: мы захватили Цитадель, а там всегда найдется место для таких, как они.
Остапович замахал руками, покраснел и тяжело задышал, схватившись за грудь. Взволнованный алхимик шагнул к нему, но невысокий, лысоватый офицер в ранге майора преградил ему дорогу.
– Мы тут сами, – решительно произнес он, хотя и с уважением, после чего жестом подозвал нескольких солдат.
Через минуту они вывели из комнаты уверяющих в своей невиновности чиновников.
– Вы позволите, господин барон, пользуясь этой возможностью, я хочу представить вам своих соратников, – сказал Станкевич. – В случае необходимости они окажут вам любую помощь.
Рудницкий не знал военного этикета, но поведение напрягшихся по стойке смирно офицеров свидетельствовало о том, что они воспринимают его намного выше в социальной иерархии. В отель Рудницкого отвезли на автомобиле два неразговорчивых сержанта, а один из них проводил его до входа.
Рудницкий разглядывал людей, стоящих перед ним в шеренге. Белоснежные рубашки, «бабочки», темные костюмы и черные туфли не отклонялись от принятых на службе стандартов, их отличала только серебряная буква «П» на пиджаках. Ну и кое-кто был вооружен.
Присланные Станкевичем Кинжальщики бо́льшую часть ночи провели за обучением прислуживанию за столом, ни один из них не имел опыта в этой сфере. Алхимик отдал распоряжение, чтобы их привлекали только к самым простым делам, иначе сразу станет понятно, что они не имеют никакого отношения к обслуживающему персоналу «Пристанища».
Торопливые шаги возвестили о прибытии Маевского. Мужчина отвечал за охрану главного входа и партера. На втором этаже, где должны были проходить переговоры, стоял Анквич.
– Едут! – доложил он.
Рудницкий неспешно спустился в холл, кивнул, приветствуя офицеров. Станкевич и Гроховяк вежливо поклонились, но большинство членов СОВ проигнорировали алхимика. Похоже, их никто не просветил, что и он входит в состав польской делегации, или принимали его за малозначительного фигуранта.
Автомобили в сопровождении кавалеристов подъехали к отелю, и почетная рота подняла оружие на плечо. Рудницкий сразу же узнал особу, которая первой переступила порог «Пристанища»: Алексей Алексеевич Брусилов. С недавнего времени изображение генерала можно было увидеть в любой газете.
Брусилов приветствовал членов польской делегации, обходя чиновников, блокирующих ему дорогу, и остановился перед алхимиком.
– Я рад, что в переговорах будет принимать участие кто-то с вашим талантом и компетенцией, – заявил он, протягивая руку.
– Это честь для меня, – пробормотал Рудницкий. – Я надеюсь, что мы придем к пониманию.
Шум удивления и опешившие лица польских политиков доставили ему удовольствие. «Вы тщеславны, Олаф Арнольдович», – подумал он.
– Детали – это дело дипломатов, я лишь обычный солдат, однако рассчитываю на успех переговоров. У нас нет ни малейшего повода продолжать военные действия, и я не думаю, что проба сил – это лучший выход для вашей молодой республики.
– И я предпочел бы взаимовыгодные соглашения, – хладнокровно ответил алхимик. – Однако, как вы понимаете, Ваше превосходительство, остается вопрос защиты интересов Варшавской Республики.
– Не забывайте, прошу, и о Российской империи, – добродушно улыбнулся собеседник. – И у нас есть определенные ожидания.
– Я не сомневаюсь, Ваше превосходительство, но считаю своим долгом отметить, что в делегации я исполняю роль эксперта.
– В вопросах алхимии или боевой магии? – спросил Брусилов, прищурив глаза.
Рудницкий справился с нервной гримасой, несмотря на то что ощутил, как по спине стекают ручейки пота. «Он знает, – пришел к выводу алхимик. – Россияне знают, что он участвовал в бою! Черт!»
– В обоих. – Станкевич избавил его от ответа.
Офицер появился рядом с Рудницким, почти как джинн из бутылки.
– Контратака под Радзымином была настоящим мастерством, – похвалил Станкевича россиянин. – Я был бы вам благодарен, если бы вы нашли для меня пару минут, генерал. Я хотел бы прояснить несколько деталей вашей стратегии. Как профессионал с профессионалом.
– Я к вашим услугам, Ваше превосходительство, – поклонился Станкевич.
– Кстати, насчет переговоров. – Брусилов повернулся к алхимику. – Я думаю, что вы найдете общий язык по крайней мере с одним членом нашей делегации. И думаю, мне не нужно его представлять.
Из группы российских военных вышел офицер с саблей и в орденах, в генеральском мундире.
– Не нужно, – пробормотал Рудницкий.
Черты Самарина заострились со времени последней их встречи, морщины в уголках глаз придавали лицу россиянина суровое выражение.
– Приветствую, кузен, – произнес он.
Грубое, резкое рукопожатие Сашки несло послание, предназначенное только для алхимика: что-то было не так. Совсем не так.