Страница 198 из 2635
Рой фигур в зеленых мундирах залил жалкую линию окопов защищающейся серой пехоты, не требовалось военных знаний, чтобы понять, кто выигрывает. С желчью, поднимающейся к горлу, алхимик склонился над бортом и выкрикнул: «ДАШ’ДАНХАР». Он ощутил, как его позвоночник вибрирует, словно камертон, его переполняло ощущение неподдающейся описанию мощи. Одним прыжком он перескочил к противоположному борту и снова произнес слово силы. Минуту ничего не происходило, у Рудницкого создалось впечатление, что все замерли, словно насекомые в янтаре, но спустя удар сердца россияне начали умирать. Тела сотен и тысяч солдат падали на землю, словно куклы, брошенные кукловодом.
– Получилось! – закричал он. – Получилось, Сташек, ты видел!
Но Велецкий уже ничего не видел, он лежал на полу, поддерживаемый пожилым мужчиной с суровым выражением лица, из его глаз и рта текла кровь.
– Не забудь, больше нельзя… – прошептал он.
Рудницкий одним движением порвал его рубашку и замер, глядя на татуировку. На груди Сташека виднелся символ смерти.
– Нет!
Он полез в карман за бутылочкой с первичной материей, но старый Кинжальщик остановил его.
– Ему уже ничем не помочь, – сказал он. – Он принял на себя последствия того, что вы сделали.
Рудницкий спрятал лицо в ладонях, раскачиваясь как пьяный.
– Виктория, – пробормотал он. – Что ты наделала, девочка…
– Она помогла нам выиграть войну, – серьезно ответил Кинжальщик. – И не поднимайтесь, мы атакуем.
Размещенные по обеим сторонам гондолы пулеметы застрекотали, а аэростат подпрыгнул, выплюнув заряд. Где-то рядом разорвались пули, кто-то ругался, кто-то взывал о помощи. Они атаковали.
Слуга подал идеально нарезанные яйца по-венски, но Рудницкий приказал убрать их со стола. Небольшая тарелка с остатками овсянки говорила о том, что завтрак был более чем скромным.
– Голубчик, – заломила руки Татьяна Олеговна, – исхудаешь насмерть!
Кухарка прибежала в столовую сразу же, как только слуги стали возвращать нетронутые блюда. Алхимик ответил ей бледной улыбкой, отрицательно покачав головой.
– Это только усталость, – соврал он. – Я вчера допоздна работал.
– Может, малинки? Прямо с огорода, – заверила она.
– Немного, – согласился Рудницкий.
Неуверенным движением он потянулся за чашкой с ягодами, добавив ложку липового меда. Съел одну ложку, ощущая на себе взгляд Татьяны Олеговны. «Интересно, что бы она сделала, если бы узнала, сколько русских я сегодня убил? – хмуро подумал он. – Точно добавила бы мне в суп мышьяк».
– Прибыл господин Вилланова, – доложил слуга.
– Проси, – решил Рудницкий.
Движением головы он дал знать, чтобы его оставили один на один с гостем. Татьяна Олеговна подчинилась с явным нежеланием.
Алхимик поднялся и поприветствовал молодого человека пожатием руки.
– Ты завтракал? – спросил он.
– В принципе да. Два часа назад, – ответил Вилланова, жадно глядя на заставленный стол.
– Чем богаты, прошу, – пригласил Рудницкий. – Ты сделаешь мне одолжение, моя кухарка думает, что я мало ем.
– Вы плохо себя чувствуете? – забеспокоился молодой человек.
– Ничего страшного, просто легкое недомогание.
Вилланова ответил нечленораздельным бормотанием, занятый поглощением стряпни Татьяны Олеговны.
– Вкуснятина, – прокомментировал он. – Ваша кухарка – настоящая волшебница.
– Она досталась мне от князя Оболенского и стоит таких денег.
– Вы слышали, что россияне отступили от Варшавы? Станкевич – гений! Он заманил россиян в ловушку и уничтожил вчера весь корпус! А они уже думали, что Варшава у них на блюдечке!
Рудницкий глубоко вздохнул, но это не помогло. Он вскочил с кресла и побежал в туалет. Его вывернуло, желудок скрутило спазмом и болью.
– Вам нужна помощь? – спросил через двери обеспокоенный Вилланова.
– Нет, спасибо, возвращайтесь к столу.
Он со стоном выровнялся, ополоснул холодной водой лицо, прополоскал рот. Зеркало отразило лицо с болезненно заостренными чертами, темные круги под глазами придавали ему выражение усталости.
– Черт! Вы ходячая антиреклама своего дела, Олаф Арнольдович, – пробормотал он.
Когда они вернулись в столовую, Вилланова налил ему чай.
– Это должно помочь, – равнодушным тоном сказал он. – Я был вчера в госпитале, но вас не застал. Мне сказали, что вы уехали по срочному делу. Я заглянул в отель. Но один из санитаров видел, как вы садились в автомобиль…
Рудницкий сделал несколько глотков горького напитка, глядя на собеседника исподлобья.
– И что из этого?
– Ничего, – смешался молодой человек. – Просто я подумал…
– Да, я принимал участие в битве, – прервал его алхимик. – Работая в госпитале, я спас двадцать или тридцать человек. А вчера я убил сотни, если не тысячи.
– Так это были вы… В городе говорят, что какой-то могущественный маг помог остановить российское наступление.
– Могущественный маг… – с горечью пробормотал Рудницкий. – Ну да!
– Я не понял…
– Не важно, – алхимик махнул рукой. – Что тебя привело?
– Два дела. Я получил документы, о которых вы просили, к сожалению, формальности заняли немного больше времени из-за сложившейся ситуации, ну и я хотел напомнить, что в двенадцать у нас собрание гильдии.
– Конечно, я об этом совсем забыл, – признался Рудницкий без энтузиазма. – Как я понимаю, нужно ожидать возмущений? Поскольку Марковский не допустит, чтобы в Варшаве появилась частная гильдия, к тому же под моим руководством.
На лице молодого человека появился испуг, и Вилланова с необычным вниманием начал разглядывать узорную скатерть.
– Ну что такое? Я что-то еще упустил?
– Я боюсь, что да, хотя это хорошая новость. По крайней мере, для нас.
Алхимик нахмурил брови, в словах парня прозвучало едва сдерживаемое удовлетворение.
– Ну?
– Ну вы предупреждали Марковского, что Кинжальщики не спустят ему вранья…
– И что, они убили его?
– Ничего подобного. Однако ни Марковский, ни его друзья не отважатся перейти вам дорогу. Уже нет. Марковский лежит в госпитале Красного Креста с сильным ожогом лица.
– Ладно, и как это относится ко мне?
– Кто-то выжег ему на лбу слово «лжец». Раскаленным железом. А рядом символ Кинжала, охваченного пламенем.
Рудницкий со злостью выругался, ударив кулаком по столу.
– Я не имею с этим ничего общего!