Страница 179 из 2635
– Раскладную кровать в мою спальню, – распорядился алхимик. – Только тихо, не разбудите больную.
– Слушаюсь!
«Лучше лично проследить за Викторией, – подумал Рудницкий. – Как по медицинским причинам, так и нет».
Серые тени кружили во мгле, приближались и удалялись, вращаясь в жутком, действующем на нервы танце. Постепенно из толпы безымянных, едва заметных силуэтов появилось несколько призраков. Рудницкий вздрогнул, заметив у мужчины перерезанное горло. «Трахея и сонная артерия», – хмуро констатировал он. Он даже не вскрикнул. На другом призраке не было никаких ран, только его глаза напоминали сваренные вкрутую яйца. Такие же белые и мертвые. Алхимик решительным жестом отодвинул цилиндр и глубоко вздохнул. Насколько исследование измененной «мосинки» не вызвало проблем – винтовка поражала наиболее уязвимые места цели, настолько второй артефакт сопротивлялся любым попыткам оценки, поэтому до сих пор было неизвестно, для чего он служил. Если только для чего-то служил…
Рудницкий спрятал цилиндр в сейф, после чего подошел к кровати. Виктория дышала спокойно, только натянутая посеревшая кожа лица свидетельствовала, что ее что-то беспокоит. Он осторожно коснулся шеи девушки, пытаясь выкинуть из памяти видимые недавно образы.
– Шестьдесят в минуту, – пробормотал он. – Пульс как у спортсмена.
– Интересно, – прохрипела девушка.
Алхимик чуть не выпустил часы из рук: Виктория пришла в себя, сразу же настороженная и в сознании изучая окружающую обстановку.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
Она открыла рот, чтобы ответить, но с болезненной гримасой указала на горло.
– Лучше будет, если ты не будешь разговаривать, я дам тебе бумагу и карандаш.
Виктория кивнула и устроилась на кровати поудобней.
– Прошу.
«Что с Юлькой? Как я тут оказалась?»
Алхимик коротко пересказал события последней ночи.
«Это отельная комната?»
– Не совсем, это моя спальня, сюда было ближе всего, – пояснил он.
Девушка посмотрела на слишком длинные рукава, и ее брови подскочили на лоб.
«Это твоя пижама? Кто меня переодел?»
– Конечно, моя. Я снял с тебя одежду, чтобы проверить, не ранена ли ты. Возможно, мне нужно было вызвать служанку, но я испугался, что ты умрешь на моем столе.
Виктория откинула его аргументы небрежным жестом.
«Ничего. Я надеюсь, что вид тебе понравился», – написала она, посылая Рудницкому озорную улыбку.
– Не жалуюсь, – буркнул он. – А сейчас скажи мне, зачем ты использовала слово силы? И каким чудом это подействовало?
«Это не чудо. Тебе же тоже удалось».
– Ну да, только я до сих пор не знаю почему.
«Я тоже. Я адепт только на словах».
На лице девушки не дрогнул ни один мускул, а глаза цвета горького шоколада смотрели на него не мигая, но алхимик точно знал, что Виктория врет.
– В таком случае не буду тебя беспокоить, – сухо сказал он. – Через минуту пришлю служанку, она поможет тебе принять ванну. Лекарства на столике, ты знаешь, что с ними делать, процедура такая же, как и раньше. Пока не почувствуешь себя лучше, я поселюсь в одном из свободных…
До того как он закончил предложение, она схватила его за руку с удивительной для девушки силой.
«Не уходи, – быстро написала она. – Что касается слова силы, то загадка довольно проста: хватило провести несколько опытов. Ну и знать то, что ты».
– Не понял…
«Это как уравнение с одним или несколькими неизвестными. Прежде всего, нужно принять как само собой разумеющееся, что слово действует. Остальное только в том, чтобы соблюсти определенные условия».
– Интересно какие?! – рявкнул Рудницкий. – Я испробовал все, что мог.
«Тебе только так кажется».
– Тогда просвети меня.
«Основное условие – это угроза. Адепт должен находиться в реальной опасности. Возможно, кто-то из его близких, но я этого не проверяла. Теперь ты понимаешь, почему заклинание кроликов, пауков и мышей не дало результата?»
Алхимик задумчиво кивнул. Вывод был логичным: единственный раз, когда ему удалось использовать слово силы, он боролся за свою жизнь.
– Ну хорошо, а первичная материя? Когда я убил муху… – Он замолчал, видя, что девушка что-то быстро пишет.
«Муха не представляла особой угрозы, отсюда и обязательное использование первичной материи. Ты прав, что с этим словом что-то не так. Оно означает «умри», но относится исключительно к опасности. Ты не убьешь таким образом первого встречного. Странно, что тебе удалось убить насекомое. Возможно, оказалось достаточным, что оно раздражало. Мы не знаем диапазон действия символа. В случае отражения очевидной атаки не нужна первичная материя. По крайней мере, адепту не нужно ее использовать».
– Она уже тут! Первичная материя! Только в ничтожных количествах, правда?
«Да, хоть я не теолог, но мы созданы по Божьему подобию, поэтому и в наших телах находится элемент бессмертия. Конечно, в сравнительно меньшей степени, чем у theokatáratos. И повсюду находятся останки умерших. Не только на кладбищах. И я полагаю, что при необходимости адепт использует эти ресурсы».
Рудницкий со вздохом присел на край кровати и погладил Викторию по щеке. Девушка с удовольствием проворковала, коснувшись губами его ладони.
– И что мне с тобой делать? – спросил он.
«Есть несколько идей, но поговорим о них позже, когда мне полегчает».
– Но ты не выглядишь довольной, – заметил он.
«Уверяю, твоя кровать меня вполне устраивает».
– Я имел в виду слово силы, – с улыбкой произнес Рудницкий.
Виктория неохотно скривилась, он подумал, что она проигнорирует его замечание, но она все же взяла карандаш.
«Потому что оно практически бесполезно. Сам символ не работает, я пыталась. А произношение этих звуков приводит к потере сознания, и его интенсивность зависит от количества нападающих. Так что лучше носить при себе револьвер».
– Поэтому ты пришла в себя быстрей, чем я! Тогда, в Петербурге, я убил больше десятка врагов.
Девушка согласилась с ним невразумительным бурчанием.
– Тогда это означает, что, если нападающих будет около двухсот, адепт умрет вместе с ними? От истощения?
«К сожалению, это так. К тому же, теряя сознание, маг полностью беспомощен. Если бы не Юлька, я не выжила бы, рано или поздно меня нашел бы кто-то из людей Слепого и добил».
– Кстати, что с этим бандитом? Мне следует о нем позаботиться?
«Мне нравится, когда ты такой заботливый, но ничего не нужно. Слепой уже в прошлом».