Страница 415 из 423
Все еще держа в руке один из цветков с клумбы, Бигерт подошел к художнику, который, сидя с деревянным планшетом на коленях, рисовал губернаторский особняк, и, встав у того за спиной, некоторое время наблюдал. Затем кивком пригласил охрану тоже полюбоваться.
— У человека определенно есть талант! Поэтому я просто обязан спросить, что человек с таким даром делает здесь, в нашей глуши.
— Индрик… Меня зовут Индрик.
— О, прошу прощения! Действительно — сперва надо представляться! Курт Хендрик Бигерт — местный губернатор… Так что вас привело на мой скромный остров?
— Он не хуже прочих. Почему не он?
— И правда… — улыбнувшись, Бигерт понюхал цветок. — Творческий человек… Ни границ, ни рамок, ни целей… Может быть, у вас есть желания?
— Я хочу показать людям Острова…
— Благородное желание. Но разве фотоаппарат не сделает это точнее?
— Фотоаппарат показывает как есть, — Индрик мотнул седой гривой. — Мне хочется показать Острова так, как их вижу я.
— И какими же вы их видите?
— Как дикого зверя. Опасными, жестокими, но по-своему красивыми…
— Как поэтично! Вы знаете — а ваше видение очень близко моему! Я тоже вижу Острова очень диким и жестоким местом, — достав карманные часы, Бигер посмотрел на них, после чего с улыбкой захлопнул. — Знаете что⁉ У меня, конечно, куча дел, однако не могу удержаться… Можете нарисовать меня? Я настаиваю! Очень хочется узнать, как вы видите мою персону.
— Расскажите о себе, — Индрик вытащил из планшета чистый лист, — мне нужно поймать характер…
— Ну что вам рассказать? Я — скромный провинциальный губернатор, назначенный на данный пост буквально вчера. Никаких свершений, никаких великих деяний…
— А вы хотите? — художник некоторое время внимательно смотрел на принявшего томную позу Бигерта, затем взмахнул карандашом. — Хотите сделать что-то великое?
— Покажите мне того, кто не хочет.
— Многие… Многим тихая жизнь и чистые руки милее великих свершений…
Первые линии были просто основой фигуры, из которой проступил сперва проволочный человечек, чьи части фигуры просвечивали друг через друга. А затем, по мере того, как Индрик делал все менее размашистые и более точные линии, это все начало на глазах приобретать объем.
— Забавно, что вы упомянули «чистые руки», — хмыкнул с любопытством наблюдающий за процессом Бигерт. — Просто считайте, что это мой пунктик! Меня часто критикуют за мои методы. Эти белоручки не хотят знать, как я добиваюсь поставленных целей. «О, господин Бигерт! Избавьте нас от этих подробностей, господин Бигерт!»
— Вы сторонних жесткой руки?
— Я сторонник эффективности! Если метод позволяет добиться результата, то почему я не должен его использовать? Что мне должно запретить добиться результата? Закон? Тут нет законов! Мораль? Религия? Пытаться читать проповедь дикому зверю? Глупости! Здесь, да и не только здесь, царят законы джунглей, и я просто принимаю это. Принимаю ту первобытную простоту, с которой в этом мире решаются вопросы, оставаясь, тем не менее, продуктом высокой цивилизации, опирающимся на интеллект, а не просто на грубую силу.
— Это честно…
— Именно! Но меня почему-то считают чуть ли не психом. Хотя я просто не пытаюсь прятаться за масками, не скрываю своих желаний и своих устремлений. Человеку свойственно искать любви и признания у других людей. Так уж мы устроены. Поэтому люди постоянно делают вид, что желают совсем не того, что им нужно на самом деле. Юноша, желающий залезть деве под юбку, рассказывает ей о том, какие у неё красивые глаза, политик вещает об общественном благе, думая только про свой карман, священник рассказывает о боге, хотя хочет послушания не богу, а себе.
— И что же хотите вы?
— Власти. Заставлять делать людей то, что я хочу. У меня это прекрасно получается, — Бигерт задумчиво покрутил цветок в руке. — Возможно даже это мое призвание. Вы, наверное, находите это отвратительным?
— Отвратительным это делают цели.
— Цели у меня, поверьте, самые благородные. Я — реалист. И, в отличие от идеалистов, пытающихся вытравить из людей их звериную природу, эту самую природу признаю и ставлю себе на службу. Страх, голод, похоть — это все, при правильном подходе, можно превратить в узду. Знаете, есть такое выражение: «Держать себя в узде»? Вот это и есть моя цель. Понять, как превратить эти животные инстинкты в упряжь.
— Так это у вас не цель, а средство. Запрягают, чтобы куда-то ехать.
— О Всемогущий, как же приятно встретить думающего человека, который не боится указывать мне на мои ошибки! Как глупо я выглядел, наверное, рассказывая это все шайке подхалимов, которые только кивали мне как болванчики! Разумеется, я настолько сосредоточился на средствах, что совсем позабыл о цели!
— Бывает…
Закончив портрет, Индрик подписал его в углу и небрежным жестом вручил ожидавшему все в той же позе Бигерту. Тот, взял лист, изучил его и с улыбкой вскинул бровь.
— Какая прелесть! Именно то, что я и ожидал! Да, пожалуй ваше видение Островов вряд ли возможно будет передать фотографией. Благодарю, что уделили мне время, да еще и развлекли философской беседой! Не смею больше загораживать вам вид на мою резиденцию.
Индрик спокойно кивнул и извлек неоконченную работу. Бигерт вручив цветок одному из своих людей и, крутя портрет двумя руками, насвистывая вошел в распахнутые прислугой двери, поднялся наверх в свой кабинет, где, не обращая внимание на Сникета, который был тут, видимо, частью обстановки, поместил листок в пустую раму от парадного портрета предыдущего губернатора. После чего ушел в спальню, откуда послышались звуки ударов, хриплый стон, какая-то возня, голоса, снова возня и звук упавшего навзничь тела.
Затем Бигерт вышел, поправляя рукава пиджака, издал вздох облегчения и, сев за стол, покачал головой.
— У меня была прелестная версия, но девочка его не опознала… Представляете как печально?
— Это вы… мне? — Сникет указал на пуговицу своей жилетки.
— Ну а кому же еще, дурашка? Или вы думаете, что я держу вас тут просто, чтобы поиздеваться? Я что — похож на садиста?
— Разумеется нет, мистер Бигерт, — Сникет испуганно покосился на дверь спальни, откуда доносились всхлипывания. — Просто уточняю, дабы не возникло никакой путаницы.
— Похвально… Так о чем я?
— Девочка кого-то не опознала… Какая-то девочка. Понятия не имею, о ком речь.