Страница 20 из 423
Быстро хлопнув Михая по руке в знак заключения сделки, Чарли махнул ему следовать за собой и быстро побежал вдоль забора. Потом отодвинул доску и указал внутрь. Михай, на всякий случай державший мачете наготове, пролез через дыру и оказался в большой вонючей бочке из под рыбы, без обоих днищ. За ней лежал еще одна такая же образуя тоннель, который вел до подвального окна небольшого двухэтажного здания. Чарльз ждал его внутри и, когда Михай пролез в окошко, вытянул руку и толкнул бочку. Та провернулась на выпуклом боку, так что теперь, даже найди кто-то дыру в заборе, он бы увидел за ней пустую тару и очевидный тупик.
— Хитро пане… — оценив маневр Михай еще раз смерил спасителя взглядом, — А може волишь мувич по кшезда?
— Вот последнее я нифига не понял… — честно признался тот.
— Я пропонував вам перейти на кшездский.
— Я так понял «пропонували» — это «предлагали»? — Михай кивнул, — Нет — спасибо. Как выяснилось, наследственным путем знание языка не передается, так что по кшездски я ни бум-бум. Признаться, я и ваш ислас-то с трудом понимаю.
— Це тому, що я розмовляю з домишкою припольськой мови.
— Вот сейчас тоже мало, что понял.
— Дивно — на корабли все розумили…
— Во! Вот «корабль» я понял! — наверху раздался стук в дверь и какие-то голоса, — Так… Подождите меня тут — я все улажу. Если что — бегите так же, как мы сюда пришли…
Одернув пиджак и отряхнув штаны Чарльз поднялся наверх по шаткой лестнице и захлопнул люк оставив Михая в темноте и одиночестве. Сверху снова раздались голоса, крики и очень неприятные звуки оплеух. Михай, не знавший, насколько можно доверять этому Яблонскому, на всякий случай переместился к окну и приготовился валить, потому, что там кого-то явно били. А Чарли не выглядел как человек, который не расколется, если его как следует попинать. Когда люк снова открылся, Михай уже сидел в окне пытаясь подтолкнуть мачете бочку. Но Чарли спустился один. Его костюм был еще более потрепан, а фингал — обновлен. Увидев, чем Михай занят, он махнул рукой.
— Все улажено. Они проверяют дома, но, увидев меня, по привычке принялись выколачивать долги.
— Серйозно?
— Вот «серьезно» я тоже понял… И тогда, когда вы про ботинки говорили…
— Просто я перешел с «высокого» ислас на обычный. Вот як счас.
— А есть «высокий» ислас?
— Знамо есть! Правда народ здесь дикий, так шо его мало кто разумеет.
— Как любопытно… Но мне больше понятнее обычный. Итак — я вас спрятал, они ушли… Понимаю, возможно вы были привязаны к этой обуви, но сделка, есть сделка.
Сев на последнюю ступеньку лестницы, Чарли начал стягивать штиблеты, стараясь сделать так, чтобы те не развалились окончательно. Потом, дожидаясь, пока Михай расшнурует свои, достал мятую пачку папирос и закурил болтая босыми пальцами. Получив ботинки, Чарли передал папиросу Михаю, а сам принялся долго и с удовольствием разглядывать обновку, мять толстую кожу, потом приложил к ноге, ко второй и, наконец, вставив в них ноги зажмурился от удовольствия.
— Почти мой размер… Чуть больше, но больше не меньше, верно? О! И даже шнурки с эглетами! Вы знали, кстати, что вот эти железные наконечники так называются? Потому, что я узнал это совершенно недавно…
— Так⁉ — сверху раздались шаги, потом люк над его головой резко распахнулся, — Только не говори мне, шо ты, шлемазл, там куришь! Нам только дом спалить…
Стоявшая над люком невысокая горбоносая девушка с всклокоченной прической проследила взглядом огонек папиросы и, увидев Михая, охнула.
— И только не говори мне, шо это тот поц, из-за которого тут такой шухер!
— Соня, я все объясню… Я пытался незаметно вернуться домой, что бы меня не видели и не начали опять приставать с долгами…
— Чарли, шоб ты был здоров… Ты понимаешь, шо будет, если его тут найдут?
— Они его уже НЕ нашли!
— Зато прошлись по твоей роже так, шо тока здрастье!
— Рожа заживет. Зато смотри, какие ботинки! Но спасибо, что переживаешь за меня.
— Я? Я переживаю за похороны. Это, сейчас, такие расходы. И эти ботинки не выглядят так, штобы съедобными. Ты уходил за едой. А вернулся с большой проблемой.
— Не волнуйтесь паночка… — Михай, торопливо докурив, потушил папиросу, — Сейчас стемнеет и я уйду.
— Вы шо — хотите тут шарахаться в темноте? Вам шо? Жить надоело? Давайте уже вылазьте. Я буду на вас поглядеть.
Михай выбрался из подвала. Чарли, которому эта отповедь ничуть не испортила настроение от обновки, указал на недовольно подбоченившуюся девушку.
— Сонечка Цукерман
— Жена?
«Слава Всемогущему нет!» — ответили оба синхронно бросая друг на друга скептические взгляды. Михай понимающе кивнул.
— Тады я — Михай Лихо. Механик.
— Вы с того пиратского корабля, шо гвардия захватила на южной стороне острова?
— Да… Тильке мы не совсем пиратский… Скорее вольный…
— А сабля? — Соня указала на мачете.
— Она трофейна…
— Понятно…
Повисла неловкая тишина, потом Соня фыркнула и указала в сторону кухни.
— Поскольку пан Ебланский, насколько я вижу, опять с пустыми руками, могу предложить только чай. Ну как чай? Шо нашли, то и чай.
— Спасибо, пани, а то в горле совсем сухо…
— Саблю можете засунуть вон туда, — Соня указала Михаю в сторону шкафа, — Шоб не бросалась в глаза. А то её наличие делает мне нервы.
Покладисто поставив мачете в шкаф, Михай прошел за ней на маленькую кухню и сел так, чтобы его не было видно из окна. Соня принесла чайник и принялась разливать по чашкам какой-то травяной отвар. Отвар был холодный, но в здешнем климате редко пили горячее. В процессе она бросала взгляды на обрубок левой руки, который Михай старался прятать.
— Вижу, шо жизнь вас потрепала?
— Боевы раны…
— Вы воевали?
— Трохи. Но руку потерял не там.
— А где? Вы, конечно простите, шо я лезу в ваши дела, но вы, таки, залезли в мой дом.
— При абордаже. Не повезло…
— Вы же сказали, шо вы не пират?
— Мы беремся за любую работу. Даже легальну. Лишь бы платили. В последнее время даже наоборот — суда конвоировали.
— А за шо вас тогда взяли?
— Кабанов нас продал, курва.
— А шо у вас с ним за дела? Я, таки, снова извиняюсь, но этот ваш Кабанов тут не последний поц и может сделать нам всем грустно одним щелчком пальца.