Страница 47 из 59
— Утром вы плохо себя чувствовали, – заметил Эйнар.
— Это прошло. И если верить Хенрике, больше не повторится. Её отвар творит чудеса.
— Какой отвар?
— Травяной. Она говорила, что ваша матушка тоже пила его. В определённые моменты жизни.
— В определённые моменты? Простите, кажется, я не понимаю.
— Какой непонятливый, – я рассмеялась. – Я беременна. У нас будет ребёнок, Эйнар!
— Но как же так?.. – проговорил мужчина. – Я же.. не могу..
— Целители ошиблись.
Я смотрела, как недоверие на любимом лице сменяется радостью, и чувствовала, что ком счастья, распирающий грудь, становится ещё больше, хотя, казалось бы, больше уже невозможно. Про Олафа, сидящего тут же, начисто забыла. И, как оказалось, зря. Совершенно зря.
Потом уже я тысячу раз обругала поспешность и нетерпение, не позволившие мне дождаться, пока мы с мужем останемся наедине. Но тогда, глядя в любимые, синие как небо глаза, просто не могла сдержаться и не поделиться переполнявшей радостью, прекрасно понимая, что это и его радость тоже. Наша общая радость.
— У меня будет сын или дочь, – вполголоса проговорил Эйнар, словно смакуя эти слова.
— Я бы не был так уверен, – внезапно протянул Олаф.
— Что вы имеете в виду? – я резко обернулась к неприятелю.
— Объяснись, брат! – в один голос со мной рявкнул дракон, и в его тоне прозвучали раскаты отдалённого грома.
— Ну вы же понимаете, что целители не могут ошибаться, – напряжённо процедил Олаф. – В такую чушь способна поверить только необразованная чернь. И ладно бы ошибся один целитель, но тебя, брат, осматривали трое. Или четверо? Я уже не помню. И все они сказали то же самое. Уверен, это означает, что нас ждут неприятные сюрпризы, связанные с отцовством.
Гробовую тишину, повисшую после этих слов в столовой, можно было бы резать ножом. Я онемела от ужаса, а от радости на лице Эйнара не осталось и следа. Он нахмурился. Губы сжались в тонкую линию, а костяшки на стиснутых кулаках побелели. Зато Олаф явно наслаждался созданным кошмаром.
Он мило улыбнулся и отвесил мне шутовской поклон.
— Ничего личного, дорогая, я всего лишь стараюсь быть реалистом. Столько целителей разом не могут ошибаться, а значит.. А значит, отца ребёнка может знать только женщина.
Пока он говорил, я смотрела на мерзавца, как кролик на удава – не в силах отвести взгляд. В голове метались тысячи мыслей и чувств от вселенской обиды до слепого бешенства. И эта гремучая смесь буквально пригвоздила меня к креслу, сковав мышцы каменным спазмом, приклеив одеревеневший язык к нёбу.
Грохот на противоположном конце стола прозвучал слишком яростно. На Эйнара было страшно смотреть. Он вскочил так резко, что кресло отлетело в сторону. Синие глаза на бледном лице казались почти чёрными. Не глядя в мою сторону, он в два шага пересёк комнату и схватил Олафа чуть выше локтя:
— Пойдём, братец, поговорим наедине.
Минуту спустя я осталась в столовой одна. И тут же слёзы хлынули из глаз, словно кто-то открыл невидимые краны. Поглощённая собственным счастьем, даже не подумала, как буду объяснять мужу внезапную беременность.
Для меня всё стало ясно в тот самый момент, когда поняла, отчего тошнит, даже мимолётно удивилась, как не догадалась о таком исходе раньше. Ведь всё было предельно просто.. Фрейа не желала рожать, но и собой любимой рисковать тоже не захотела, завязав ритуальную контрацепцию на восприятие души. Именно её душу муж не воспринимал как человека. Об этом прямым текстом говорилось в записях! Но душа-то поменялась. Теперь в теле Фрейи из рода Среброликих обитала я, и для нормальной физиологии больше не существовало никаких препятствий.
Но не могла же я рассказать всё это Эйнару!