Дракон для семейного счастья

Глава 9

Олаф плюхнулся на стоявший у окна диванчик и, вцепившись в диванные подушки, попытался одной ногой столкнуть застрявшее ведро. Выглядел лощёный аристократ забавно, но я едва замечала его потуги, не в силах оторвать взгляд от большой картины над камином, как раз напротив заваленного бумагами и письмами рабочего стола.

Увы, в этом мире до фотографии ещё не додумались. А ведь она столько может рассказать внимательному зрителю. Да что там, первое, что я бы искала среди книг пропавшей предшественницы – это именно альбом с фотографиями. Но увы.

Зато художники явно проживали расцвет профессии. По стенам особняка висело множество картин, как простых портретов, так и всевозможных батальных сцен и пейзажей. Все они наверняка остались от прежних хозяев, настолько потемневшими были полотна. Нечто новое мне до сих пор попадалось только в покоях Фрейи – её многочисленные изображения. И вот теперь здесь, в рабочем кабинете моего подаренного магией супруга.

Неизвестный художник постарался на славу: изображение было словно живое – семейный портрет в лучших романтических традициях.

Казалось, что наивно распахнувшая глаза Фрейа вот-вот моргнёт, а склонившийся к ней Эйнар наконец поцелует тонкие пальцы, лежащие в его ладони. Но, разумеется, ничего этого не происходило. Просто картина, просто холст. Мужчина, который ещё полон надежд на счастливую семейную жизнь, и женщина, осознающая, что она прекрасна.

Судя по отсутствию пыли на раме, картина висела здесь относительно недавно, понять, появилась она до или после моего вселения, я не могла (не так уж много пара прожила в этом особняке), а понять, так ли выглядел кабинет Эйнара в столице, и подавно не способна. Не спрашивать же у Хенрики. Такой внезапный склероз у взбалмошной хозяйки легко её насторожит.

В груди шевельнулась чёрная змея ревности. Мне отчаянно захотелось, чтобы Эйнар вспомнил о портрете уже здесь и исключительно после моего появления. Хотя понимала, что, скорее всего, это не так.

Слабую надежду внушал лишь кусок странного полотна, неопрятной кучей валявшийся на каминной полке. Слишком простой и пыльный для шторы или драпировки и слишком большой для забытой прислугой тряпки, он лежал так, словно его сдёрнули с портрета, да так и забыли за ненадобностью. А необученная и пугливая прислуга, вроде глупой девчонки, не рискнула тронуть хозяйскую вещь.

— Ты и сейчас прекрасно выглядишь, – Олаф по-своему истолковал мой ступор и пристальный взгляд. Он уже избавился от дурацкого ведра и внимательно рассматривал интерьер. – Иногда я даже жалею, что мы затеяли всю эту историю. Особенно когда ты так неожиданно стала холодна.

Я сморгнула и усилием воли заставила себя повернуться к портрету спиной.

— О чём вы, Олаф?

— Мне не нравится, когда ты разговариваешь со мной так, словно мы едва знакомы, – пожаловался тот.

«Да мы вообще не знакомы!» – взвыла я про себя, не зная, что отвечать, и теряясь в противоречивых догадках.

К счастью, именно в этот момент за тонкой перегородкой что-то стукнуло, и раздался тихий возглас. Видимо, девице надоело имитировать обморок и она попыталась выбраться. Надо признать, очень вовремя!

— Прислуга! – скривился Олаф. – Только и знают, что подслушивать!

Он резко встал с дивана и направился к двери.

— Желаете отдохнуть перед обедом? – спросила я, посторонившись.

Хотелось ещё немного побыть в комнате, буквально пропитавшейся лёгким ароматом сандала и незримым отпечатком личности Эйнара. Заглянуть в книги на столе, посидеть в его кресле..

— Успею ещё отдохнуть, – хмыкнул мужчина, беря меня под локоть. – Сначала я хочу найти укромное местечко и поговорить с вами без лишних ушей, дорогая сестра. Дела семейные, знаете ли, не терпят свидетелей.

— Ну же, ведите, Фрейа, – поторопил он. – Где нам поговорить?

— Вы уверены, что это обязательно?

— Естественно. Сами понимаете, нам нужно обсудить ту историю.

Странные намёки Олафа раздражали. А незнание ситуации возводило это раздражение почти до уровня паники. Какую историю он имел в виду? Чего я должна бояться? От чего защищаться? А самое главное, что это за дела такие семейные, на обсуждение которых Эйнара не приглашают?

Мне совершенно не хотелось оставаться наедине с Олафом.

— Быстрее, Фрейа.

— Хорошо, пойдёмте к окну. Там нам не помешает, – вздохнула я.

— К окну.. – поморщился Олаф. – Ладно, пусть будет окно. В этом доме и правда не найти спокойного места.

Он устроился в оконной нише и щелчком смахнул невидимую пылинку с широкого подоконника из полированного мрамора.

— Присядьте.

— Спасибо, постою, – резко отказалась я. – Мрамор слишком холодный, а прохлады в этом краю и так в достатке.

— Увы, душа моя, – хмыкнул он. – Удивлён, что ты так хорошо держишься. Ты же всегда терпеть не могла холод.

— Хорошая компания с лихвой компенсирует неудобства.

— Как же двояко это прозвучало.. Впрочем, это то, что мне в тебе больше всего нравится, и то, за что я тебя порой мечтаю придушить. Никогда не называешь вещи своими именами, да?

— Почему же, – слегка растерялась я. – Я вполне искренна.

— Ну, разумеется. И кто же здесь выступает в роли хорошей компании? Тупые крестьяне? Или муж, который тебя ещё до свадьбы раздражал до зубовного скрежета?

Конечно, отношение настоящей Фрейи к Эйнару сюрпризом не стало, но вот то, что Олаф упоминает это как нечто само собой разумеющееся, заставило сжать зубы.

— А, я понял! – вдруг воскликнул он. – Хорошая компания – это местная волчья стая! Наверняка с ними ты можешь всласть поболтать о своих проклятых ритуалах. Уверен, звери оценили кровавые подробности по достоинству.

— Кровавые подробности? – я приподняла бровь.

— Ну вот, опять Ледяная леди. Шучу, я шучу! – всплеснул руками Олаф, откинувшись спиной на частый оконный переплёт. – Помню, что обещал не напоминать тебе тот случай, но он такой забавный, что не удержался.. Кстати, о ритуалах, – в голосе мужчины прорезался металл. – Я потратил почти неделю на дорогу сюда и, мягко говоря, разочарован результатом.

— А что не так?