Страница 72 из 129
Она увидела Василису на дороге с Сомовым. Услышала о флешке. Поняла, что эта рыжая городская внучка — не капризная временная помеха, а человек, который уже вошёл в их общую историю.
Хотела Василиса этого или нет.
К дому Киры они приехали вместе с Ниной.
Кира жила на краю деревни, в старом, но ухоженном доме с серым забором и аккуратными клумбами. Обычно здесь всё выглядело безупречно. Сейчас — нет.
Ворота были перекошены. На мокрой доске чёрным маркером действительно была написана фраза:
ТЫ ВЫБРАЛА НЕ ТУ СТОРОНУ
Василиса вышла из пикапа и замерла.
Слова выглядели грубо.
Дёшево.
Но от этого не менее страшно.
Степан подошёл ближе, осмотрел забор, землю у ворот, следы.
Нина стояла рядом с Кирой.
Кира была бледная, в руках держала сумку. Не большую — видно, собиралась быстро. Волосы завязаны в низкий хвост, лицо без макияжа. В таком виде она казалась не холодной красавицей из прошлых глав, а обычной испуганной женщиной, которая слишком поздно поняла, что играла с хищниками.
Василиса подошла к ней.
Кира напряглась.
— Я не за извинениями, — сказала Василиса.
— Я знаю.
— И не чтобы добить.
— Тоже знаю.
Василиса посмотрела на надпись.
— Вы точно хотите ехать только до сестры?
Кира слабо улыбнулась.
— А есть варианты?
— Можно к бабушке.
Она сама не ожидала, что скажет это.
Степан повернул голову.
Нина тоже.
Кира уставилась на неё.
— Что?
Василиса пожала плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем была.
— У Марии Петровны сейчас безопаснее, чем в одиночку. Там Степан. Бабушка. Архип.
Кира моргнула.
— Гусь?
— Не недооценивайте Архипа. Он уничтожил итальянский зонт.
Степан тихо сказал:
— Это правда.
Кира вдруг коротко рассмеялась.
Нервно.
Почти беззвучно.
Но смех сорвался, и вместе с ним у неё дрогнули губы.
— Ты серьёзно предлагаешь мне спрятаться у твоей бабушки после всего?
Василиса посмотрела на неё прямо.
— Я предлагаю вам не изображать героиню, если вам страшно.
Кира долго молчала.
Потом опустила взгляд.
— Мне страшно.
Это прозвучало так тихо, что Василиса почувствовала, как злость внутри окончательно теряет форму.
Не исчезает.
Но перестаёт быть главной.
— Тогда поехали, — сказала она.
Степан подошёл ближе.
— Лиса…
Она повернулась к нему.
— Что?
В его взгляде было осторожное предупреждение. Не против Киры. Не против помощи. Скорее он понимал, насколько сложно будет всем троим оказаться под одной крышей.
Василиса тоже понимала.
Но иногда правильные решения не становятся удобными только потому, что они правильные.
— Ба справится, — сказала она.
Степан посмотрел на неё.
— А ты?
Она не ответила сразу.
Потом сказала честно:
— Не знаю. Но попробую.
Он кивнул.
— Тогда я позвоню Марии Петровне.
Нина скрестила руки на груди.
— А я пока проверю дом. Вдруг эти гады внутрь залезли.
— Не одна, — сказал Степан.
Нина посмотрела на него так, что Василиса почти пожалела его.
— Орлов. Я козу Маньку пережила, двух мужей и налоговую. Дом Киры как-нибудь осмотрю.
— Я с вами, — сказала Василиса.
Теперь уже Степан посмотрел на неё.
Она подняла ладонь.
— Без самодеятельности. Я с Ниной.
Нина кивнула.
— Правильно. Девочек в разведку.
Василиса медленно повернулась.
— Нина.
— Женщин, — быстро поправилась та. — Женщин в разведку.
— Так лучше.
Кира неожиданно тихо сказала:
— Спасибо.
Василиса не посмотрела на неё сразу.
Потом всё же кивнула.
— Не за что. Пока.
— Ты тоже ненавидишь это слово?
— Очень.
— Тогда просто спасибо.
В доме Киры было холодно.
Не физически — отопление работало, на столе стояла чашка с недопитым кофе, в прихожей висел светлый шарф. Но внутри чувствовалось чужое прикосновение. Не обязательно кто-то входил. Может быть, только стоял у ворот, писал угрозу и смотрел на окна. Этого уже хватало, чтобы дом перестал казаться безопасным.
Василиса шла рядом с Ниной.
Они проверили кухню, гостиную, спальню. Ничего перевёрнутого, ничего сломанного. Слишком аккуратно.
И именно это тревожило.
— Они хотели не украсть, — сказала Василиса.
Нина посмотрела на неё.
— А напугать.
— Да.
— Получилось.
Василиса остановилась у письменного стола в гостиной.
На нём лежали документы, ноутбук, несколько фотографий. На одной — Кира и Степан, лет, наверное, пять назад. Городской ресторан, вечерний свет, он в рубашке и пиджаке, она рядом, красивая, сияющая.
Другой Степан.
Моложе.
Глаза ещё не такие тяжёлые.
Василиса взяла фотографию.
Не должна была.
Но взяла.
Он улыбался там иначе. Уверенно, почти дерзко. Как человек, который ещё не врезался в стену, о которой его предупреждали.
Кира рядом смотрела на него так, будто весь мир впереди.
Василиса почувствовала укол.
Не ревность даже.
Грусть.
За них обоих.
За то, что никто на этой фотографии не знал, чем всё закончится.
— Красивые были, — сказала Нина тихо.
Василиса не вздрогнула.
— Да.
— Не мучай себя.
— Я не мучаю.
Нина посмотрела на неё.
— Лиса.
Василиса усмехнулась.
— Уже все так меня называют?
— Прилипло.
Она положила фотографию обратно.
— Я просто пытаюсь понять, кем он был.
— А зачем?
Василиса задумалась.
— Чтобы не любить только того, кем он стал?
Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.
Нина замерла.
Василиса тоже.
Любить.
Слово повисло между ними.
Глупое.
Раннее.
Опасное.
— Я не… — начала Василиса.
Нина подняла руку.
— Не оправдывайся. Я не тётя Зина.
— Но расскажете тёте Зине?
— Под пытками — да. Добровольно — нет.
Василиса закрыла лицо рукой.
— Ужас.
Нина мягко улыбнулась.
— Ты не обязана сейчас знать, что это. Просто будь честной с собой. Остальное приложится или отвалится.
— Очень романтично.
— Зато жизненно.
Василиса ещё раз посмотрела на фотографию.
Потом заметила под ней край бумажки.
Она нахмурилась, подняла снимок.