Мой кремень

Костров резко развернулся, закрывая лицо рукой. Его серые глаза бешено сверкали из-под отросшей чёлки.

— Ты глухая? Я сказал — вон отсюда! Где охрана? Охрана!

— Охрана не придёт, — Вера подошла к кровати, скрестив руки на груди. — Я предупредила их о нашей тренировке. Мешать они не будут.

Руслан замер.

Затем на его губах появилась злая усмешка. Одним резким движением сильных рук он откинул тяжёлое одеяло в сторону.

Вера невольно сглотнула, заставив себя удерживать каменное выражение лица. Костров лежал перед ней в одних лишь коротких чёрных боксерах из плотного хлопка, которые плотно облегали его узкие бедра.

Выше поясницы у него было тело греческого бога, прошедшего через ад: широченная рельефная грудь, кубики пресса, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом вздохе, и хищные линии ключиц. Но ниже... ниже были его когда-то мощные, покрытые шрамами от осколков, абсолютно неподвижные ноги.

Контраст между первобытной мужской силой его торса и беспомощностью нижней половины тела бил по дых. От него веяло чистым, концентрированным тестостероном, тяжёлым, порочным соблазном и дикой болью. Читалось, что этот мужчина привык брать от жизни всё, и даже сейчас, прикованный к постели, он оставался дьявольски привлекательным.

— Тренировка? — прошипел он, заметив, как взгляд Веры на долю секунды задержался на рельефе его живота, и в его голосе прорезалась опасная ярость. — Ты слепая? Или тупая? Я не хожу. Какая, к чёрту, тренировка? Подала мне бутылку со стола — и исчезла с глаз. Это твоя единственная обязанность, за которую тебе платит моя бывшая.

— На время нашей реабилитации пить вам я запрещаю, — с непроницаемым лицом ответила Вера. — Переворачивайтесь на живот. Будем разминать поясничный отдел.

Руслан смотрел на неё так, словно перед ним стояла сумасшедшая.

Эта идиотка что-то там запрещает?

ЕМУ?!

В его арсенале психологического подавления меркантильных баб были ор, угрозы и летящая посуда. Но эта девчонка ломала его тактику простым игнорированием.

И тогда Кремень решил изменить подход.

Он решил уничтожить её морально.

— Слушай меня сюда, — вкрадчиво произнёс он, и от этого тона у любого другого поползли бы мурашки по коже. — Ты думаешь, я не понял, зачем ты здесь? Тебе плевать на мои ноги. Тебе нужны бабки Марины. Ты приехала сюда сидеть на моей шее, изображать заботу и получать круглую сумму. Но ты хочешь поиграть в доктора. Что же, давай. Вперёд. Помоги мне перевернуться.

Это была ловушка.

Руслан нарочно расслабил корпус, готовый навалиться на зарвавшуюся выскочку всем своим весом, уронить и унизить, показав её беспомощность перед его раненной, но по-прежнему животной мощью.

Вера прекрасно просчитала этот шаг.

Она подошла вплотную, но вместо того, чтобы глупо подставляться, резко и профессионально зафиксировала его плечевой сустав одной рукой, а второй жестко надавила на триггерную точку под лопаткой.

Костров хрипло выдохнул от неожиданной, острой боли. Его тело инстинктивно дёрнулось, и под воздействием рычага Веры он перевернулся на бок, тяжело дыша и впиваясь пальцами в матрас.

— Ты... ты что сделала? — прохрипел он, оборачиваясь на неё. На его лбу выступила испарина.

— Сняла блок с ромбовидной мышцы. Стало легче, верно? — Вера спокойно отошла на шаг, поправляя футболку. — Вы можете считать меня жадной, Костров. Можете считать меня стервой. Мне абсолютно плевать, что творится в вашей больной голове. Но если вы хотите избавиться от меня как можно скорее, вам нужно сделать хотя бы шаг. Потому, что я отсюда не уйду, пока не поставлю вас на ноги.

Руслан лежал на боку, тяжело вздымая мощную грудь. Злость внутри него больше не была слепой — она стала острой, как бритва. Эта девчонка не боялась его. Она использовала его слабость против него самого с хирургической точностью.

Разумеется, он не верил во весь этот бред. Лучшие врачи столицы смотрели его анамнез. И никто из них не давал ему даже жалкого процента на восстановление.

Каждый из них подписал ему приговор.

— Хорошо, — с угрозой пообещал Кремень, глядя на Веру снизу вверх. — Мы потренируемся,доктор . Но если к концу недели я не увижу хотя бы малейшего результата, я лично позабочусь о том, чтобы тебя выкинули отсюда без единой копейки. Ты поняла меня?

— Договорились, товарищ полковник, — Вера включила секундомер на запястье. — Тогда не будем терять время.