Страница 42 из 72
Все заклинания и плетения этого мира мне нужны лишь для того, чтобы во мне не заподозрили иномирянку. А что они сделают, если заподозрят? Убить не смогут. Уже не смогут. Мэтр Тсандоро помог мне вырасти и встать на ноги. Он оберегал меня в самые уязвимые годы жизни, учил приспосабливаться к этому миру. Если узнают, будут преследовать и не дадут жить спокойно. Только и всего. И все старания мэтра Тсандоро пропадут за зря. Нет! Нужно продолжать бороться. Да и с собственным проклятьем нужно что-то делать.
Мои самобичевания закончились вместе с публичной поркой. То есть с зачитыванием правил поведения. Нам предстояло три недели болтаться без дела, на глазах у толпы народа, от которой никуда не спрятаться-не скрыться.
Не успели мы уйти с плаца, как меня вызвали в кабинет начальника гарнизона. Зачем я ему понадобилась? Я шла туда под конвоем из трёх приставленных охранников и пыталась прощупать их силу. Вдруг пригодится?
— Проходите, госпожа Наина, присаживайтесь. – Кабинет начальника гарнизона встретил меня тягучим голосом нашего инквизитора. Я вздохнула и села в кресло напротив стола.
— Я хочу поговорить с тобой как друг, – начал инквизитор, растягивая слова, как будто не решался говорить дальше. Я выжидающе посмотрела на него. Очень захотелось услышать продолжение. На ум пришло сразу несколько предположений: он почувствовал иномирную магию, он решил запугать меня, ну или предостеречь, он хочет поблагодарить меня за новое плетение гончих псов, он хочет…
— Шадомей тебе не пара, – услышала я и искренне удивилась. Видимо, это самое удивление ярко отразилось на моем лице, потому что мэтр Левего продолжил: – Поверь опыту взрослого человека. Я старше тебя, я прожил долгую непростую жизнь.
Серьёзно?! Если б он знал сколько мне на самом деле лет, сколько долгих жизней я прожила, то… Да даже не знаю, что б он сделал тогда. Прибил бы сразу и без расследований. Но само по себе количество прожитых лет и жизней не делает человека мудрее, особенно когда он влюблён. И сам инквизитор тому яркое подтверждение. Ходит и светится от счастья.
— Ты достойна совсем другого, – тем временем продолжал свою речь мэтр Левего.
«Чего же? – вывела я кровавыми буквами, – Служению инквизиции?»
— А почему бы и нет, всё лучше, чем…
«Чем что? Чем стать любовницей верховного мага?»
— Я имел в виду другое, – инквизитор замялся, но продолжил, – он не сможет защитить тебя. Если понадобиться, он отправит тебя на смерть, как он сделал это с… – он запнулся.
«С Анабель?» – вывела я грустные буквы.
— Так ты знаешь? – Я отвела глаза. Ему необязательно знать, что я могу только предположения делать.
— Она погибла из-за него. Он послал её на смерть. Не проверил информацию, которую ему подсунули.
«Кто подсунул?»
— Теперь этого не узнать.
«А где был ты? Почему не помог своему другу?» – вывела я на стене алые буквы.
— Я тебя предупредил, – резко сменил тему мэтр Левего, – у лорда Шадомея есть невеста, с которой у него давняя связь. Скоро объявят дату свадьбы. Так что, как твой наставник, советую минимизировать общение с ним.
«Вы мне не наставник!» – полыхнули огненные буквы. Хотя, по поводу помолвки он был прав.
— Я инквизитор, твой учитель, – вздохнул он, – значит наставник.
«У меня только один наставник – мэтр Тсандоро!» – зло загорелись буквы на стене. Вот ещё не хватало. Я встала с кресла и направилась к двери.
— Ладно, как хочешь, – примирительно сказал он. – Ещё кое-что.
Я обернулась, опуская руку на ручку двери.
— Никаких оберегов, маяков я навешивать не буду. Полагаю, у тебя их достаточно. Помнишь, клятву, которую ты давала? – Я кивнула, – Так вот, помимо всего прочего она ещё действует и как призыв, если кто-то из инквизиторов находится в беде. И усиливается, если ему нужна помощь.
«Тогда почему вы не пришли мне на помощь, когда взорвалась арена?»
Я оставила гореть алые буквы на стене дольше обычного и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.
И превратилась наша практика в какое-то заключение. За периметр гарнизона нас не выпускали. Ровно в девять вечера нас запирали в здании. Никто не заставлял нас что-либо делать – ни зарядку, ни ходить строевым шагом, ни тренироваться в магии. Ни-че-го. Здесь не было даже библиотеки. Через три дня мы прочитали все книги, которые притащили с собой. Обменялись друг с другом и прочитали и их. Мы даже пришли к выводу, что самое страшное наказание – ничегонеделание.
На четвёртый день выглянуло солнышко, и мы вышли размяться. Ребята, привыкшие при дворе всегда быть на виду, не испытывали никаких неудобств, делая разминку, бегая по кругу и устраивая спарринги друг с другом.
Нам же с Альдой было сложнее. Учитывая, что нас, девушек, было только двое в этом гарнизоне, нам вообще некуда было спрятаться от чужих глаз. И если на Альду, как на невесту принца старались особо не пялиться, то я на такое счастье рассчитывать могла только в комнате для раздумий. Туда, все-таки, ходят по одному.
Поэтому, как-то оставив охрану за дверью, я решилась: деактивировав всё, что на мне было из артефактов, заклятий поиска и слежения, я просто исчезла из комнаты. Это было рискованно, потому что место назначения я могла себе представить не очень чётко. Только то, что помнила, пока бродила за Шадомеем.
Ярче всего я помнила лужайку у озера. Там я и оказалась. Вода так и манила, очень хотелось всё снять с себя и войти в эту прозрачную, чистую воду, ощутить её прохладу, уйти с головой вглубь и раствориться в потоке. Я уже почти решилась быстренько искупаться, но тут с воплями «Тебя уже ищут!» Гекс начал кусаться. Пришлось вернуться.
Вечером, после ужина, мы сидели не зная, чем себя занять. Охрана осталась за дверью, полагая, что внутри помещения нам ничего не грозит.
«Пойдём завтра на озеро?» – высветила я весёлые буквы и нарисовала подмигивающую жёлтую рожицу.
— Нас не выпустят, – грустно сказал Кэлан.
«А мы не будем спрашивать» – прыгающие буквы загорелись на стене. Все заинтересовано повернули ко мне голову.