Страница 28 из 72
Я уже приготовила инквизиторский файербол и плетение защитного купола для себя и незнакомки, как в голове услышала голос «Защитного не надо». Значит, девушка меня заметила. Ну не надо, так не надо. Нужна только помощь. И я запустила файербол в ближайшего ко мне упыря. Он так же разлетелся на куски, как и предыдущий. А третьего убила незнакомка. Она отрубила ему голову, а потом начала копаться в его внутренностях. Меня чуть не стошнило, а она продолжала в них копаться и что-то искать. Удовлетворённо вскрикнув, она подняла руку и магическим зрением я увидела какую-то чёрную нить. А незнакомка размахнулась мечом и перерубила её. И упырь, вздохнув с благодарностью, рассеялся в прах.
Вдруг, плоть, раскиданная вокруг зашевелилась и начала собираться обратно в чудище. Я опешила, а девчушка быстро сориентировавшись перерезала нить повторно восставшему некроманту. А вот третьего самособравшегося упыря мы заметили не сразу. Он успел подкрасться к нам сзади и набросился на незнакомку. Та в развороте умудрилась как-то отрубить ему голову. А потом повторила процедуру с нитью.
Усталые, мы плюхнулись на землю и стали рассматривать друг друга. Меня пристально рассматривали льдисто-голубые глаза на прекрасном, но очень холодном лице. Яркие алые губы и бледная, почти белоснежная, кожа. Она застонала и прикрыла глаза, и я увидела укус на её руке, который виднелся из-под разорванного рукава роскошного пурпурного боевого костюма. Кто-то из этой троицы успел цапнуть её. Я протянула руку, чтобы осмотреть рану, но она отдёрнула её. Я всё же успела быстро просканировать и увидела чёрные точки некроза.
— Так ты обладаешь знаниями?
Я покачала головой, взяла её руку и быстро избавилась от гадости, вытащила из пространственного кармана рулон белых тряпиц и морозник и забинтовала рану.
«Не бойся. Гниль не распространится. Только рану надо будет обработать потом», – вывела я светящиеся буквы на стволе дерева, на которое мы облокачивались.
— Спасибо! Я знаю. А рана заживёт минут через двадцать-тридцать. Она неглубокая, а у нас быстрая регенерация.
«А кто ты? Как тебя зовут?»
— Я – мара, охочусь на нежить, – с гордостью проговорила незнакомка, – а ты что здесь делаешь?
И я рассказала ей про больных некрозом-гнилью, про то, что количество людей с этой бедой стало увеличиваться, и я решила подтвердить свои подозрения прежде, чем отправлять доклад инквизиторам.
— Это не конец. Будут ещё нежити. Где-то поблизости резвится некромант. Если судить по силе этих упырей, он ещё только учится поднимать их из земли. А здесь ему удобнее, потому что рядом с великой пустынной землёй он сам и его творения подпитываются магией из источника.
«Но ведь это опасно для мира!» – я попыталась передать возмущение с помощью пылающих букв.
— А ему всё равно. Некроманты хорошими не бывают. Тебе пора. Уже темнеет. Сама дорогу найдёшь?
Я кивнула, хотела помахать маре рукой, но та уже исчезла за деревьями. И мир наполнился звуками.
В город я вернулась, когда начало темнеть, а друзья уже собирались искать меня. Они наперебой кинулись расспрашивать меня что случилось, когда увидели кровь на моем костюме. Сказала, что поранилась, но ничего страшного.
Запершись в ванной комнате, я сняла костюм и распылила его вместе с остатками крови мары. Не хочу, чтобы она попала в чужие руки. Своим друзьям я доверяю, а вот Марите – не очень.
Моё терпение лопнуло, когда ко мне в кабинет вошла женщина, упала на колени и протянула ко мне запелёнатого младенца. Я растерялась и попыталась поднять её с колен. У неё из глаз ручьями лились слезы, и похоже она не могла говорить из-за сдерживаемых рыданий.
Бросив попытки её поднять, я взяла младенца и распеленала. Видимо, на моем лице отразился такой ужас, что женщина завыла в голос, и в кабинет ворвался мэтр Леонто, дежурный лекарь на приёме. Увидев младенца, лежащего на детском столе для осмотра, он отшатнулся и судорожно стал искать носовой платок, которым на своих приёмах он все время вытирал то нос, то губы.
А прийти в ужас было от чего: всё тело младенца было покрыто струпьями и бордово-черными язвами. Запах, исходивший от него, напоминал запах трупа, пролежавшего без холода несколько дней. Я даже засомневалась, жив ли младенец. Но он открыл глаза и всхлипнул.
«Когда это началось?» – высветила я на стене
— Вчера, – выдавила из себя женщина, – вчера днём, когда мы пришли из леса ещё ничего не было.
Так быстро? У других эти язвы проявлялись в среднем дня через два или на следующий день, если организм был послабее. Может, потому что это младенец? И он элементарно просто слабее более взрослых людей? Или они подошли ближе к …? Ближе к чему? Или к кому?
Звенящая тишина: ни хруста подмёрзших листьев, ни щебетания птиц. Даже вечно жаждущие крови пищалки куда-то попрятались. Странно. Такое затишье ощущалось только когда я видела мару, расправляющуюся с не до конца упокоенными. Проверив защиту, двинулась дальше. Покружив по полянке и не найдя нужных трав, я уже повернулась, чтобы скрыться в тени деревьев, но краем глаза зацепила какое-то движение. Даже не движение, какое-то лёгкое дуновение.
— Помоги! – еле слышно донеслось откуда-то.
«Звук откуда-то справа снизу,» – прошелестел в голове Гекс, и я осторожно направилась туда. Знакомая серовато-голубоватая дымка не давала разглядеть, что же лежало у большого прóклятого камня.
Снова еле слышное «Помоги!», и сквозь голубоватую дымку я разглядела свечение льдисто-голубых глазах мары. Не задумываясь, я бросилась к ней.
«Берегись!» – проорали у меня в голове, и я отскочила в сторону. Вурдалак. Упырь. Вампир. Как его там – от названия суть не меняется. Только этот какой-то уж очень огромный. Запустила в него зачарованным файерболом, вторым. Потом попробовала белый, инквизиторский. Не помогло: он только отмахнулся от них как от назойливых пищалок. Практически внимания не обратил и нагнулся к маре. Видимо, умертвий умертвию рознь. Завизжав что есть силы, я как глупая девица бросилась в его сторону и с разбега сбила с ног. Думаю, упал он скорее от неожиданности, чем от силы удара.