Новый год - плохая примета

Глава 44.

Впалые щеки, серые потрескавшиеся губы, желтое восковое лицо я рассмотрела позже. Он уже не тот мертвец из кошмаров, но еще и не тот красавчик, с которым я познакомилась.

— Я вызываю у тебя отвращение? — заметил мой испуганный взгляд Виктор.

— Нет, не отвращение. Мне больно видеть тебя таким. Это моя вина.

— В чем твоя вина? — не скрывая усмешки, спросил он. — Я давно умер, и ты здесь ни при чем.

— В смерти — нет, а в том, что ты до сих пор страдаешь — очень даже. Но скоро я все исправлю.

— Леха что-то прояснил?

— Я рассчитывала на большее, но все же. Теперь мы точно знаем, что кто-то очень постарался, чтобы тебя не искали. Кто-то уволился за тебя, кто-то позвонил твоей матери, изображая тебя. Тебя не ищут, не считают мертвым. Для всех ты сбежал от несчастной любви, чтобы начать новую жизнь.

— Кто? — спросил Виктор, как будто эту информацию мне тоже должен был сообщить Алексей.

— Точно не знаю. Все же склоняюсь к версии, что Кирилл Попов. На банальную халатность в морге с перепутанными телами это уже не похоже. Его ведь тоже не ищут. Потому, что считают мертвым. Тогда все сходится. Никто не пропал. И если бы ты не связался со мной, то никому бы и в голову не пришло, что в той могиле ты, а не он.

— Но зачем он это сделал?

— Ты точно с ним не знаком?

— Точно. Какие твои дальнейшие действия? — приободрился Виктор.

— Пока не знаю, но я не сдамся, не переживай.

— Спасибо, — беззвучно произнес он.

Конечно же я не могла рассказать, что собираюсь на кладбище, что пойду туда без него. Мне было страшно, но я чувствовала, что ему не надо идти со мной. Ему там будет еще хуже. Видеть свое захоронение — это жестокое и совершенно ненужное испытание. Мне оставалось набраться смелости и назначить день. Тогда я уже не отступлю. Планам я всегда стараюсь следовать.

Больше мы к этому разговору не возвращались. Я пожаловалась на высокомерную начальницу, Виктор рассказал несколько историй спасения, в которых он участвовал. В итоге я уснула.

Глаза открылись за секунду до сигнала будильника. Я сразу же поднялась, включила чайник и пошла в душ. Бодрое, боевое настроение быстро развеяло сонливость и лень, присущие мне по утрам. Такая я себе всегда нравлюсь. Поставить цель и продумать шаги к ее достижению для меня самая большая проблема. Но уж если это произошло, то я твердо иду к достижению результата. К сожалению, подобное происходит очень редко и в основном я плыву по течению. От того и жизнь моя скучна и однообразна, а нерешительность и неуверенность в себе — мои главные враги.

На телефоне замигало напоминание: ДР т. Валя. Я отправила ей короткое сообщение: «С ДР. Счастливого полета!» Тетя Валя — человек с юмором, и я всегда поздравляю ее с намеком на рождение в День Космонавтики. Причем родилась она именно в тот знаменательный день и примерно в то время, когда Гагарин сказал свое знаменитое: «Поехали!» Дата никак не отразилась на ее жизни и выборе профессии. Она учитель, как и моя мама — ее сестра, и к космосу не имеет никакого отношения.

Еще со вчерашнего дня у меня в голове назойливо крутился вопрос, ответ на который я так и не смогла найти: кто-то еще родился в этот день. Если этого имени нет в напоминалках, значит это не тот человек, которого я должна поздравить. Но навязчивое желание вспомнить не покидало и приводило в ступор. Это как несколько дней вспоминать имя одноклассника, о котором ни с того ни с сего вскользь подумаешь; или название того фильма, с этим ну как его там актером. Совершенно не нужная информация, но ее обязательно нужно вспомнить. Иначе эти навязчивые загадки не оставят взбудораженный разум.

Ответ, как это часто бывает, пришел из неоткуда и безо всяких усилий над собой. Когда я в очередной раз задумалась о поездке на кладбище, все встало на свои места: Кирилл Попов! Он родился двенадцатого апреля. Именно эту дату увидел Виктор на своем надгробии. Ехать нужно сегодня. Лучше не придумаешь. Это почти стопроцентный шанс встретить кого-то из его родных.

Я так загорелась идеей и сразу же засобиралась, что даже не помню, какую небылицу наплела второпях Ларисе Константиновне и не уверена даже, что она меня отпустила.

Волнение, страх и вместе с ними радость испытывала я по пути на кладбище. Радовало, что, наконец, я действую, и мне не пришлось ничего планировать, решение пришло спонтанно. Внутренняя дрожь нарастала по мере приближения к кладбищу. На эту поездку я возлагала большие надежды и даже не допускала мысли, что она пройдет впустую. Пока такси подъезжало к административному зданию, я смогла оценить масштабы кладбища. Виктор был прав — найти нужную могилу, не зная где она хотя бы примерно, практически невозможно.

В очереди в архив я просидела до обеда и зашла в кабинет за десять минут до перерыва. Повезло? Не знаю. Родственники Кирилла меня ждать не будут, и возможность встретить их у могилы мне не казалась уже такой реальной.

Неприветливая дама без макияжа и прически, слилась с полками, стоявшими за ее спиной. В комнате было жарко и неприятно пахло. Я как будто попала в библиотеку, которая находится в подвальном помещении с неисправной канализацией. Запах старых книг перемешался с запахом туалета.

— Кем приходитесь покойному? — спросила она, выслушав меня.

— Крестница, — соврала я.

— У родственников не можете спросить?

— Я потеряла с ними связь. Они куда-то переехали. Телефоны молчат.

Она взглянула на часы, демонстративно вздохнула, взяла листок и карандаш.

— Фамилия имя отчество дата рождения, смерти и захоронения, — слитно произнесла она.

— Дату захоронения точно не знаю.

Она снова вздохнула, записала с моих слов данные и скрылась за стеллажами. Цивилизация сюда еще не дошла. Нет, компьютер и принтер стояли у нее на столе, но каталог все еще велся по старинке.

Часы на стене громко тикали, и большая стрелка уже приближалась к двенадцати, а женщина все еще искала нужные бумаги. Из глубины комнаты изредка доносился шелест бумаг и стук каблуков. Тук-тук и снова тишина. Тук-тук — тишина. Шорохи. Тук-тук. Вот работа у человека, не позавидуешь, а я еще жалуюсь на свою. Вот где беспросветный мрак.