Новый год - плохая примета

Глава 29.

Аккуратно я вернулась к теме временного переезда мамы ко мне.

— Мам, думаю тебе не стоит бросать все ради меня. Я ж не тяжело больная. Прекрасно справляюсь одной рукой. А у тебя дома папа, о нем заботиться надо. Настя, как ты говоришь, в сложной ситуации сейчас.

— В сложной ситуации сейчас ты и тебе больше всех нужна помощь.

Трудно было спорить с мамой, когда она так уверена в своих намерениях, но я попыталась.

— Мам, но я взрослая, у меня может быть личная жизнь, — пролепетала я себе под нос.

— Личная жизнь? — удивленно спросила она. — Но ты же не живешь ни с кем? Вы встречаетесь? Я бы заметила следы пребывания здесь мужчины.

Я смущенно опустила взгляд.

— Встречаемся.

— Вот и хорошо, познакомишь меня наконец со своим избранником. Он не женат?

— Нет.

— Это он тебе продукты принес?

— Нет, это Марина вчера приходила.

— А он, когда придет?

— Не знаю, мам. У нас еще не такие отношения, чтобы знакомить с родителями.

Я уже сто раз пожалела о сказанном.

— Значит он еще не ночует у тебя? — мама «включила учительницу» и выжидающе смотрела на меня.

Я помахала головой, чувствуя себя подростком, уличенным в запретной связи.

— Тогда я вам не помешаю.

Ни намеки, ни прямое утверждение, что я справлюсь сама, не помогли отправить маму домой. Она решительно намеревалась опекать меня ближайшие две недели. Мама уже начала мыть посуду. Я лишь вздохнула и пошла умываться. Если бы не поиски, я бы так не противилась ее присутствию. Кто не мечтает на несколько дней вернуться в детство и почувствовать себя ребенком? Побыть маленькой девочкой, оказаться под крылом мамы — мне это даже нужно. Но, не будет мне умиротворения, когда другой человек страдает, и только в моих силах ему помочь.

Мама увлеклась наведением порядка на кухне, а я в это время дописала и отправила сообщение Насте Синицыной. Пришлось соврать, что Кирилл — мой друг детства, о его кончине я узнала случайно и хочу сходить к нему на могилу. Настя появилась на сайте и сразу же прочитала мое послание. Я потирала вспотевшие ладошки, пока она писала мне ответ. Неужели вот так просто я сейчас узнаю, на каком кладбище похоронен Виктор?! Даже не верится, что за один день я так далеко продвинусь в своем расследовании.

Настя писала долго, по крайней мере мне так показалось. Ее сообщение состояло из двух внушительных абзацев. Я торопилась узнать нужное и быстро пробежалась глазами по строчкам, но названия кладбища не увидела. Должно быть пропустила. Я снова бегло просмотрела, и снова ничего. Пришлось читать все: о ее переживаниях по поводу ухода одноклассника, о том, каким он был веселыми и общительным. Лишь в конце, двумя предложениями она ответила на мой вопрос: «на похоронах не была уезжала из города. поспрашиваю у одноклассников и сообщу». Даа… рано я обрадовалась. Если не забудет, то узнает. Если узнает, то сообщит. Опять от меня мало что зависит.

После завтрака, под предлогом поспать, я закрылась в комнате. Мама включила телевизор. Дневные политические дебаты ей не менее интересны, чем вечерние сериалы. И те, и другие она может смотреть часами, не замечая времени. Из соседней комнаты доносились возмущенные крики участников ток-шоу, что было мне только на руку.

По Виктору я скучала и где-то в глубине души даже порадовалась, что поиски затягиваются — это значит, что он не покинет этот мир в ближайшее время. Я смогу побыть с ним чуть больше. Мне хотелось нравиться ему, а не быть лишь мостиком между мирами. Перед тем, как «вызвать» его, я накрасилась ярко и вызывающе, надела шелковый бордовый халат, длинный и с запАхом. Запахнуть его под горло не получилось бы, даже если бы очень захотела. Он скроен для создания секси-образа и впервые я надела его по назначению. Гипс вносил дисгармонию в мой вид и портил общее впечатление, но жалкой серой мышкой я уже не выглядела. Я положила в изголовье две подушки, прилегла, положила ногу на ногу, оголила коленку, закрыла глаза и вернулась в кафе на пляже Египта. Виктор, холодный и отрешенный, сидел за столиком один. Память не воспроизвела крики и вопли отдыхающих, как и их лица. Только Виктор, плеск волн и крики чаек. Мурашки покрыли кожу, я знала — он уже здесь. Глаза нехотя открылись. Самое любимое воспоминание исчезло.

— Привет, — прошептала я.

— Привет, — улыбаясь, ответил он. Улыбка лишь добавляла усталости его измученному лицу.

— Прости, что снова заставила тебя страдать.

— Тебе не за что извиняться, это только мое, ты не при чем.

— Прости, — повторила я.

— Почему ты говоришь так тихо?

— Там мама. — Кивнула я в сторону двери.

— Хорошо, что ты не одна.

— Да. Могу вновь побыть маленькой капризной девочкой.

— Ты была капризной?

— Пока не родилась сестра. Потом до моих капризов никому не было дела, и я с ними завязала.

— Прекрасно выглядишь, тебе идет эта помада.

Виктор смотрел на меня с интересом. Именно так, как мужчина смотрит на женщину, когда она ему нравится.

— Заметил? — смутилась я.

Он разглядывал мое лицо, а я потерялась в его глазах. В них я видела пустоту и глубину одновременно. Ни на минуту я не забывала, что Виктор — лишь мираж. Источник, из которого я никогда не смогу напиться. Еще никогда он не был так близок ко мне. Еще никогда мне не было так больно рядом любимым. Нас разделяли несколько сантиметров и вечность. Безответная любовь — ничто, в сравнении с этой — близкой и недоступной. Как можно с ней жить? Разочарование, предательство — ерунда. Потерять, еще не получив. Даже одиночество не так страшно. Я не смогу без него. Я не настолько сильная. Черная не только от туши слеза покатилась по щеке. Это вырвалась наружу моя печаль, моя тоска по несбывшейся, неслучившейся любви. Он провел рукой в миллиметре от моего лица. Хотел, но не смог поймать слезу.

— Васяяя, какой же я дурак! — взвыл Виктор. — Прости меня!

Его лицо исказилось от боли. На мгновенье я увидела в нем мертвеца из сна, но ни страха, ни отвращения не испытала ни на миг. Я любила его, и мне уже было все равно, как он выглядит. Я чувствовала его душой, сердцем, с закрытыми глазами и в темноте. Эти чувства к нему были прекрасны, они наполнили меня. Я стала полноценной, живой и настоящей.

Я приблизилась губами к его губам, и если бы он не был призраком, то поцеловала бы его. Я выглядела нелепо, как рыба глотающая воздух, лежа на берегу: это конец, все бесполезно, но желание жить не покидает до последнего.