Новый год - плохая примета

Глава 23.

Ни с одним мужчиной мне не было так комфортно. С Виктором я спокойно ем пельмени и не переживаю, что он посчитает меня обжорой. Я говорю то, что думаю и не включаю фильтры, чтобы не обидеть или сказать что-то неправильно. Не одергиваю себя, боясь, что что-то может испортить его впечатление обо мне. Я надела одежду, в которой мне комфортно и тепло, а не ту, которая демонстрирует мои «достоинства» и совсем не греет. С ним я остаюсь сама собой.

— Ты и ночью не уйдешь?

— Уйду, но после пробуждения можешь сразу вспомнить обо мне. Даже не заметишь моего отсутствия.

— Лучше я не буду спать, тебе плохо в могиле.

— Я умер. Хуже со мной уже ничего не может произойти. Не переживай.

— Не могу, — вздохнула я, — теперь не могу.

Мне даже самой показалось, что я переборщила с загадочностью, Виктор поспешил спросить:

— Теперь?

— Ну, да. Последнее время мы сблизились. Типа подружились, — пояснила я. — Друзей в беде не бросают.

Он едва заметно улыбнулся. Я понимала, что по-настоящему порадовать его практически невозможно. Врагу не пожелаешь оказаться в такой ситуации. Но я уже почти привыкла к своей беспомощности и это угнетало еще больше. Бревно, плывущее по течению. Что можно ждать хорошего от вселенной, если я сама ничего не даю ей? Какая от меня польза? Зачем тратить на меня энергию?

Я съела десерт, допила глинтвейн, расплатилась, не пожалев денег на чаевые. Из уютного кафе мы вышли в «суровую реальность». Кроме меня на улице не было ни одного живого существа. Обычно оживленная дорога и та пустовала. Лишь изредка шум машины смешивался с воем ветра и напоминал, что на этой планете есть жизнь. За ужином я успела забыть, каких усилий мне стоило добраться сюда. Еще больших усилий потребуется, чтобы проделать этот же путь на полный желудок. Сытая и разомлевшая я с опаской посмотрела в направлении дома. Ледяная корка блестела в свете фонаря неравномерным глянцем. С другой стороны, не такая уже огромная плата за вечер с мужчиной своей мечты. Да и физическая нагрузка пойдет мне только на пользу. Килограмм точно потеряю.

Мелкими шагами, медленно, но уверенно я прошла часть тротуара, освещенную огнями кафе. Осталось преодолеть несколько метров до перекрестка, примерно столько же до поворота во двор, и я почти дома. Светофор дал мне полминуты отдышаться. Зайдя во двор, я расслабилась и заторопилась. Ярко-оранжевое окно соседей снизу, как путеводная звезда, как ориентир манило меня домой. Вечер еще не закончился, и Виктор со мной. Я уже представила, как мы лежим и болтаем о чем-нибудь до самого рассвета, а потом я полусонная собираюсь на работу и там неприветливо, сквозь зубы общаюсь с клиентами, вспоминая часы, проведенные с моим призраком.

Левая нога соскользнула с кочки, а правую я еще не поставила на землю, только успела вытянуть руки назад, чтобы смягчить падение и предотвратить удар головой. Одна рука сильно поцарапалась об острый лед, а вторая приняла на себя вес всего тела. Она не выдержала и неестественно сильно вывернулась. Я упала на нее и взвыла от острой обжигающей боли. «Левая», — обрадовалась я. Резкая слабость и тошнота, губы похолодели и в одно мгновенье пересохли. В глазах потемнело.

— Василиса, Вася, вставай, замерзнешь! — тихо, потом все громче повторял Виктор. Так бы и слушала этот голос. Как приятно, звучит мое имя в его исполнении. Эйфория быстро прошла, рука очень сильно болела. Кое-как я встала, подняла сумочку, улетевшую метра за три от меня. Сдерживать стон я долго не смогла.

— Сломала? — спросил Виктор. Он испуганно смотрел то на мою руку, то на лицо.

— Да ну! Ушиб сильный. Видел, как я на нее всей массой рухнула? Сейчас лед приложу, мазью намажу и пройдет, — приговаривала я, чтобы успокоить его.

Я попыталась пошевелить пальцами, но не чувствовала, двигаются они или нет. В темноте ничего разглядеть не смогла.

— Пойдем домой, — бодро сказала я. Даже думать о переломе было страшно, поэтому я думала, как бы не свалиться еще раз и внимательно смотрела под ноги.

Одной правой рукой я вполне успешно справилась, заходя в подъезд и квартиру, но, когда начала снимать пуховик, чуть согнула левую и снова взвыла. Чтобы раздеться пришлось попотеть. Стягивая с трудом рукав свитера, я уже была уверена, что Виктор прав — перелом. Кисть и все что выше распухло, пальцы почти не слушались. От увиденного я чуть снова не лишилась чувств. От запястья до ключицы рука стала одной толщины и неравномерного серо-синего цвета.

— Вызывай скорую, — сердито сказал Виктор, — мазь здесь не поможет.

— На такси быстрее, — тоже серьезно ответила я.

Такси пообещали через десять минут. Я носилась по квартире и не могла сообразить, что нужно взять с собой. А вдруг положат в больницу? Сразу собрать пакет с вещами? А если не положат? Я нашла документы и, поддерживая коленкой сумку, небрежно запихала их в нее. Только мельком взглянув на себя в зеркало, я поняла, что хожу по квартире в бюстгальтере и джинсах.

— Когда ты мне собирался сказать, что нужно надеть что-нибудь? — роясь в шкафу, спросила я Виктора.

Он лишь улыбнулся и опустил глаза. Не скажу, что сильно смутилась, но бюстгальтер на мне был из серии «под свитер сойдет». Нет, рваные и выцветшие я не ношу, но и предстать в этом перед кем-то не предполагалось. Его я заказала по интернету и пришло совсем не то, что было выставлено на сайте: слишком широкие лямки, чашечки полностью закрывают грудь, цвет, вместо красивого глубокого синего, напоминает цвет изоленты.

Кое-как я влезла в майку без рукавов, с широкой проймой. Сверху надела толстовку на молнии. Не успела я отдышаться, как сообщили о приехавшем такси. Пуховик я просто накинула. Если не шевелить рукой и не касаться ее, то боль вполне терпимая.

Виктор поехал со мной. Мы сели на заднее сиденье. От удушающего аромата ванили защипало в носу.

Таксист попался до раздражения болтливым.

— Упали?

— А как вы догадались? — раздраженно спросила я.

— Третью за вечер в травмпункт везу, — громко заржал водитель. Он начал эмоционально и в подробностях рассказывать о своих предыдущих пассажирках.

В душном такси меня затошнило, боль постепенно захватывала мое тело. Она была разной: от острой разрывающей, до тупой пульсирующей. Уже ныла ключица, и отдавало в лопатку. Мне не хватало воздуха, я покрылась холодным липким потом. Виктор понимал мое состояние. Наверняка ему приходилось сталкиваться и с более сложными случаями.

— Пусть откроет окно, ты теряешь сознание.

— Откройте окно, мне плохо, — прерывисто дыша, попросила я.