Страница 2 из 123
Глава 1.
Рука нащупала маленькую кнопку ночника, яркий свет на мгновенье ослепил. Я потерла заломившие глаза, и предметы приобрели привычные очертания. Часы на стене показывают два сорок четыре. Глубокая ночь, а спать совсем не хочется. В свои тридцать три я впервые узнала, что такое бессонница. Никогда не понимала, как это: хочешь, а не можешь заснуть?
На ледяном полу я не нащупала тапочки и на кухню босиком. Чайник шумно греть воду. Я подошла к темному окну: одинокая машина мигнула фарами и исчезла за поворотом, оставив после себя две темные полосы. Первый снег припорошил дорогу.
Вот уже три ночи подряд мне не дает покоя сон. Я и уснуть тогда толком не успела, лишь придремала на диванчике под очередную серию вечернего сериала. Покойник почерневший и высохший, в гробу с закрытой крышкой. Низкий, хриплый голос простонал: «не там меня похоронили…». Я резко открыла глаза, дремота рассеялась, а видение осталось в памяти. С тех пор, как только закрываю глаза, сразу же попадаю в гроб к умершему мужчине. Что-то очень важное из сна я так и не смогла вспомнить, но мумия во всех подробностях появляется и появляется перед глазами.
Много раз я слышала о случаях, когда покойные родственники через сны просят о помощи, но в нашей семье давно никто не умирал. Прабабушки и прадедушки ушли еще до моего рождения и за эти годы ни разу никого не побеспокоили.
Глотнув горячего, благоухающего мятой чая, я успокоилась. Тревогу списала на излишнюю впечатлительность, свойственную мне, но свет в спальне оставила включенным. Долго ворочаясь с боку на бок, ближе к утру я уснула.
Сквозь сон, где-то далеко я слышала знакомую мелодию, но она никак не могла вернуть меня в явь. Я уже осознала, что звонит телефон, а шелохнуться все равно не получалось. Тяжелые конечности монолитно с телом лежали под грузом усталости. Я похлопала по тумбочке и взяла телефон, с третьего взмаха по сенсору смогла принять вызов.
— Алло, — горловым рычанием извергла я.
— Вась, ты с ума сошла?! — заорала в трубку Марина. Она редко повышает голос, для этого нужна весомая причина.
— Не знаю, у психиатра не была, — я смахнула с глаз челку и посмотрела на часы в телефоне. Семь утра.
— Ты чего натворила?! — продолжала подруга. Я громко зевнула. Накинула на плечи одеяло и свесила ноги с кровати. С первой попытки нашла тапочки.
— Слушай, не ори. Голова и так…, — Снова зевнула я. — …болит.
— Голова у нее болит, а Сашка в ментовке сидит.
— Да ты что?! — наигранно испугалась я и продолжила спокойно: — Но я не адвокат, зачем мне так рано звонить? У меня выходной, между прочим.
— Ты его бросила, а он напился, потом подрался.
— Он драться умеет? — я окончательно проснулась и начала язвить.
— Вась, ну ты и стерва. Под Новый год мужика бросила. Неужели не жалко его?
— Марин, мне себя жалко. Как представила новогоднюю ночь с ним. Б-р-р-р-р. Даже сейчас передернуло.
— Вы ж вроде два месяца провстречались. Я думала, все путем.
— Думать надо, когда сводничеством занимаешься, — упрекнула я, не скрывая раздражения. — Вот честно, я пыталась. Стерпится-слюбится, и все такое. Но не могу я. От него соляркой всегда прет, ладони липкие. Я руки в карманах держу, чтобы он не взял. Зануда жуткая. Молчит и просто ходит рядом. Мы уже на всех лавочках пересидели. А не месяц май. И все его эти: «А почему это ты со мной к тетке в деревню не поехала?» — низким басом передразнила я, — или: «Вторые выходные отмазки какие-то находишь. Что-то подозрительно…». Подозрительно ему! Представляешь?! Да я лучше собаку заведу, если захочу в парке каждый день по расписанию гулять.
— Ну, все равно, надо было бы как-то помягче, — растерянно сказала Марина. Мое откровение остудило пыл подруги.
— Марин, я и так мягко. Спокойно, по-человечески объяснила, что не вижу нас вместе, что он хороший, но не мой.
— Ладно, Вась, я поняла. Извини, что так получилось. Отдыхай. Пока!
Я положила трубку, не сказав больше ни слова. Как же все надоело! Знаю, что неправильно живу, или точнее сказать, и не живу вовсе, а существую. Ну, почему я должна работать на нелюбимой работе и встречаться с нелюбимым мужчиной? Сама себе говорю: «Надо!» и делаю то, что не хочу. Работа меня кормит, мужчина избавляет от одиночества. Но так ли страшно одиночество? После Саши — нет. И когда я себя уважать перестала? Даже не заметила. С каждым годом планка опускается все ниже. Сейчас она на уровне: «бывает и хуже, зато не одна». А что дальше? «Бьет, значит любит?!» «Хоть такой, но мой?!» Все! Хватит! Надоело! Одна — так одна. Никаких знакомств по знакомству, никаких «стерпится-слюбится». Сразу не понравился — до свидания!
Тридцать первое декабря — это всего лишь последний день в году. Пора расставаться с детством. Чудес не бывает и новогодних в том числе. Желания не исполняются. Дед Мороз меня не слышит. Никаких елок, шампанских, оливье. Лягу спать в десять и проснусь в новом году. С этой идеей я снова заснула.
Днем я позвонила родителям и сказала, что Новый год встречаю с подругами. Подругам соврала, что еду к родителям. Остается только не замечать предновогоднюю суету вокруг. Приму магнитики от коллег, выпью с ними бокал шампанского и закроюсь на несколько дней дома.