Страница 35 из 40
Глава 19. Всё по-старому
Круиз казался райским, а по возвращению домой нас встречает небо серое-серое и
низкое, полное дождевых туч. Аэропорт, как всегда, перегружен, даже люди какие-то
обесцвеченные, будто из них стёрли краски.
Шумно, пахнет кофе, духами и запахом бытовой химии: мимо с гулом проезжает машина для
мойки пола.
Жанна хватает такси первой. Обнимает меня, шепчет «звони», потом машет из окна, и её
машина исчезает в потоке таких же серых машин. Алина тянется ко мне — неожиданно
крепко, будто мы подруги детства, а не девушки, которые познакомились всего две
недели назад на лайнере.
— Ты ему нужна, — говорит она тихо, чтобы Марк не слышал. — Знай, что бы этот бука ни
говорил, как бы по-идиотски он себя ни вел, но ты ему очень сильно нравишься.
Моё сердце в груди кувыркнулось несколько раз, но я постаралась держать лицо
невозмутимым.
— Он тебе сам сказал?
— О таких вещах он со мной никогда не говорит. Но я вижу, потому что знаю его
насквозь!
Потом она машет ему:
— Всё, братец, с опекой покончено, я — к себе, раскладывать вещи и откисать в своей
любимой ванне!
Она вызывает такси и уезжает. Остаёмся мы с Дроновым. Стоим у выхода, пассажиры
обтекают нас, как вода обтекает камни. Он берёт мой бордовый чемодан — молча, без
«дай помогу», просто наклоняется и забирает. Я смотрю на его руки. Те самые, которые
вчера ласкали меня до изнеможения…
— Соколова.
Звучит сухо.
Вот, пожалуйста... Мы ещё в аэропорту, а я уже... просто Соколова.
— Что?
— В понедельник — в девять. Не опаздывай, скидки не будет.
— Я знаю.
— Хорошо. Я вызову такси.
Он заказывает такси, ждать совсем немного. Мы молчим. Дронов помогает забраться в
внутрь. Он смотрит на меня секунду.
Поцелует или нет?
Нет.
Просто... закрывает дверь и стучит по крыше — отъезжай. Его фигура в зеркале заднего
вида становится всё меньше, пока не превращается в точку.
***
Суббота, воскресенье — две сумасшедших стирки, прерывистый сон и попытка не хандрить,
чувствуя, как вещи как пахнут морем.
Я вхожу в офис в понедельник в половине девятого. Всё как прежде — опенспейс,
спешащие на работу сотрудники, чей-то разговор у булькающего кулера. Принтер жужжит.
Моя кружка стоит на левом углу стола — там, где я её оставила...
Тонкий слой пыли на мониторе.
Сначала я привожу в порядок рабочее место, но чувствуя, что на меня смотрят.
Те, кто уже пришёл!
Косятся...
— Вера Андреевна! — Оля из бухгалтерии подходит и шумно приветствует. Во взгляде
читается нездоровое любопытство. — Как отдохнули? Мы тут всё видели!
С намёком.
Но я держу лицо кирпичом.
— Алина — тревел-блогер... Такие фото! Такие ужины в ресторане...
— Спасибо, отлично отдохнула. И в том ресторане было очень вкусно! — говорю и сажусь
за стол, запустив компьютер.
Коллеги смотрят на меня. Кто-то перешёптывается, кто-то натянуто улыбается.
Всё как прежде, только теперь я — та самая, из новостей и блога.
Любовница босса.
Или не любовница? Сама не знаю.
Дронова нет.
Мне сказал, не опаздывай, а сам не появился!
Кабинет за стеклом пустой — тёмный, холодный, только кактусы на подоконнике. Я
работаю. Отвечаю на письма, разбираю накопившиеся отчёты.
В одиннадцать у нас планерка. Захожу в переговорку, сажусь на своё обычное место — c
краю, чтобы видеть всех. Коллеги рассаживаются. Шутят. Кто-то принёс печеньки в
форме предсказаний, запускают по кругу.
— Вера, а у тебя, что?
Я разламываю печеньку: «Судьба уже приметила тебя...»
Кто-то пытается пошутить на эту тему остроумно, но не выходит.
Потому что энергичным шагов в переговорную входит сам Дронов.
В тёмном костюме. Выбритый. Волосы зачесаны назад. Он не смотрит на меня, вообще не
смотрит!
Меня будто не существует. Открывает ноутбук, поднимает глаза на проектор.
— Начнём, — говорит. — Первым с докладом о работе двух последних недель выступит мой
заместитель. Иван Андреевич, вам слово...
И всё.
Босс собран, деловит.
Он не допустил ни одного взгляда в мою сторону. Даже когда я отвечаю на вопрос по
проекту, он смотрит на меня равнодушно, без эмоций.
Как он может быть таким ледяным, когда я помню, насколько он горячий любовник в
постели? Моё тело помнит его руки и губы, его словечки и комплименты, от которых
становилось жарко и немного стыдно, ведь он не скупился...
Но всё, что я вижу, это ледяной босс в костюме. Он смотрит то в отчёт, то на экран,
кивает, переключает слайд.
Что-то отмечает у себя.
С одной стороны, это правильно... Иначе что я ожидала? Что он бросится на шею при
всех? Что скажет: «Вера, выходи за меня!» посередине отчёта за половину месяца
работы без его прямого руководства?
Планёрка заканчивается. Я иду к своему столу, колени едва сгибаются.
Внутри целый ураган эмоций: от обиды до понимания, от надежды, у которой только что
сгорели крылья, до...
Так, стоп. Мне нужно выпить чай или кофе, чтобы прийти в себя.
Желательно, со сладкой конфетой!
Я беру свою кружку, а в ней... бумажка!
Кто-то скомкал бумажку и использовал мою кружку, словно урну.
Вот гады. Я уже почти выбросила бумажку, когда обратила внимание на цвет:
тёмно-синий, почти фиолетовый. Такого цвета стикеры с клеевым краем лежат в кабинете
у Дронова.
Неужели...
Я едва подумала, а пальцы уже развернули.
Записка сделана от руки. Почерк мужской, размашистый, с нажимом на длинные хвостики.
«Как насчёт кофе? 13:00. Я буду ждать тебя у центрального. Просто Марк»
Боже!
Смотрю на записочку, потом перевожу взгляд в окно, чтобы не улыбаться во все тридцать
два зуба.
Но как же сложно сдержаться!
Я уже решила, что можно забыть обо всём, что было в круизе.
А он...
Боже, я сейчас взлечу от счастья, у меня за спиной будто выросли крылья...
Внезапно чувствую взгляд: босс неторопливо направляется к себе в кабинет и смотрит на
меня. Я едва заметно кивнула ему, он мне — тоже.
Бумажку не выкинула.
Расправила и засунула среди страничек ежедневника, и потом в течение дня, до обеда,
несколько раз на неё смотрела, будто проверяя: не исчезнет ли...
Не исчезла.
***