Страница 23 из 40
Глава 13. Один номер на двоих
Я сдаюсь, потому что смертельно устала и ноги гудят.
Стерла пятку в кровь, это просто ужасно!
— Ладно, — выдыхаю. — Я согласна.
В конце концов я так устала, что просто задрыхну без задних ног практически сразу же!
Номер маленький. Стены кремовые, окно выходит во внутренний дворик. Кровать
добротная, дубовая. Она огромная, с белым покрывалом, на котором вышиты два лебедя.
Я сажусь на край, вытянув ноги вперед.
Дронов снимает рубашку. Остаётся в майке. На этот раз я не отвожу взгляд. Он это
замечает
— Кто первый в душ? Я или ты?
— Вы уже почти голый...
Он вздернул бровь.
Я спеши исправить оплошность.
— То есть, почти разделись. Иди в душ первым. Потом я.
— Хорошо, потом закажем ужин.
Дронов разворачивается.
— Постойте! — прошу. — Мы должны обсудить правила...
— Какие правила?
Я смогла ответить не разу.
— Правила… безопасности. Мы в маленьком отеле. У нас всего одна кровать.
— Это не важно, — говорит он, но голос глуше, чем обычно. — Если ты переживаешь, что
я брошусь тебя соблазнять, то тебе нечего бояться.
— Ах да, потому что я — сама безопасность! Толстушка, которую не захочется!
Он замолкает, сжав пальцы в кулак.
— Да что с тобой такое? Я же извинился! Что я должен сделать, чтобы ты поверила?
Поверила в то, что я не считаю тебя непривлекательной. Наоборот! — и осекся. Потом
добавляет. — Я в душ. Будем считать, что у тебя от жары мозг плавится!
***
Когда он уходит, в комнате становится тихо.
Слышно, как внизу звенит посудой ресторан через дорогу, как по улице катится тележка,
и ее колёса бренчат по брусчатке.
А ещё... шумит вода в душе и, учитывая сегодняшний день, мне очень-очень сложно не
фантазировать на тему начальник в душе. О мой бог, как я до этого докатилась?!
— Сегодня… — я сглатываю, сказав самой себе. — Форс-мажор.
Но как же долго моется Дронов!
Выходит, посвежевший, в одном полотенце. Кожа влажно блестит после душа, я
старательно отвожу взгляд, а он... не отводится!
Прилип, словно намагниченный.
— Там проточный водонагреватель, небольшого объёма. Если не хочешь мыться ледяной
водой, лучше приступить прямо сейчас. Иди, а я пока закажу нам поесть. Потому что
я... голодный, — говорит он и вдруг улыбается.
— Я тоже.
Пока я моюсь, босс заказывает еду. Говорит по-итальянски с хозяином — я слушаю не
слова, всё равно ничего не пойму, я слушаю его мягкую интонацию и отмечаю, как он
делает паузы. Кажется, он учил язык не по приложению, а жил и умеет им пользоваться.
Внезапно оказывается, что мой холодный каменный босс — не такой уж ледяной и плоский
чурбан!
Почему я не замечала этого раньше?
Приносят пиццу, салат, хозяин отеля передаёт домашний лимонад. Мы садимся на
подоконник — потому что стол в номере размером совсем крошечный и неудобный. Гораздо
лучше так, у открытого окна, вдыхая запах вечернего города. Колени почти касаются. Я
смотрю на крыши домов... Голова немного гудит.
— Не верится, что мы это сделали! Нашли паспорта и сможем вернуться.
Он смотрит на меня.
— Ты сомневалась?
— Немного.
— Честно? Я тоже словил секунду своей панической атаки...
— По вам не скажешь!
— По тебе тоже не скажешь, что ты такая... ранимая, — усмехается и вдруг просит. —
Расскажи что-нибудь.
— О чём?
Пауза. Он крутит в пальцах вилку, цепляет салат и отправляет в рот.
— О себе, — говорит наконец. — Не о работе. О себе.
Я поднимаю голову. Встречаюсь с ним взглядом и решаюсь немного расслабиться. Просто
поговорить, что может случиться, правда?
— Я живу с подругой. Жанна — та самая, которая всё время пропадает с барменом. У неё
хомяк, который обожает грызть всё, что попадает рядом с его клеткой.
— Это про Жанну, а ты? Как дела с братом? Такой же балбес?!
Кусочек пиццы, ароматной, сочной, с оливками, застывает возле моего рта.
Я в шоке!
— Как? Откуда вы про брата знаете?
— Ты на первом собеседовании сама рассказала.
— Ой, точно. Но... неужели вы запомнили?
— Как видишь.
— Ну, он... остепенился, — жую тёплое, ароматное тесто с начинкой. — Жениться
собирается и начинает учить жизни меня. Даже не знаю, что хуже... Вытаскивать его из
передряг или слушать, как он умничает с видом, будто всегда был правильным парнем!
Дронов смеётся.
— Мне это знакомо. Заботиться... Родителей не стало рано, забота о сестре легла на
мои плечи. Она так убивалась, когда их не стало, и я заменил ей родителей. Пора бы
уже отпустить её жить самостоятельно, — ворчит. — Она жалуется, что я распугаю ей
всех парней, что до пенсии буду её опекать и запрещать всё на свете. А я просто...
— Переживаю, — говорим в один голос.
Молчим...
Не такие уж мы и разные, да?
Потом рассказывает про отца — инженера, который не верил в его бизнес. Про мать —
учительницу, которая умерла, когда он заканчивал универ, а потом и отец слёг. Про
то, как он открыл «Ремарк» с партнёром, а потом партнёр ушёл, забрав половину
клиентов.
— Я остался один, — говорит он. — С долгами и двумя сотрудниками.
— И как выжили?
— Работал без выходных. Спал в офисе. Потом появился крупный клиент, потом ещё один.
Потом выкупил долю партнёра. Потом… У меня был служебный роман.
Он ставит бокал, смотрит в потолок. Долго. Я уже думаю, что он не продолжит.
— Её звали Лена. Финансовый директор. Когда она только пришла, то много не знала. Мы
проработали бок о бок три года, она подтянула все свои скилы, а потом свинтила в
столицу, в агентство покрупнее. Ещё и часть моих наработок позаимствовала!
— Ого... А Беляков был...
— Потом был Беляков.
— Обалдеть. Сколько раз вас предавали?
— Трижды, — ровно отвечает Дронов. — Мне понадобилось трижды падать едва ли не на
самое дно и подниматься с руин того, что я создавал, чтобы понять: доверять всем
подряд не стоит. Предать может даже та, которая засыпает у тебя на плече и шепчет,
что хочет от тебя троих детишек...
Замолкаю.
Это... ужасно. У меня самой сердце заныло! Неудивительно, что он потом закрылся и
стал таким невероятно холодным, жёстким.
—Я сделал ровно то, что должен был. Сохранил агентство, поставил новых людей.